Лёгкое Топливо - Anita Oni

Томми откопал фотографии этого кадра в полной выгулочной амуниции своего бульдожки на форуме фриков со странными фетишами.

— Я думаю, — мягко произнёс Блэк, — его подружке пойдёт на пользу эта информация. Знаешь, я за прозрачность и честность в отношениях.

Ривз не стал это комментировать, но снимки отослал. Как и другие, с сопроводительным текстом от Алана.

Чем дело кончится, Блэку было неинтересно. Пусть он так и не узнает, что Дину поднимут тарифы на страховку, что ему придёт пачка штрафов, понизят оклад, а с подружкой придётся долго, изобретательно объясняться. Ему это знать и не требовалось. Свою часть дела он выполнил.

* * *

Он повернулся ещё раз перед зеркалом. Знал, что выглядит прилично, и не хотел в этом вновь убедиться, только полюбоваться. Чёрные хлопчатобумажные брюки, белая рубашка с коротким рукавом, новые лаковые ботинки — ничего лишнего. Готов покорять горизонт.

Томми, не в пример ему, выглядел так, словно его провернули в стиральной машине, плеснув вместо воды бензину, и теперь держали прямо перед зажжённой свечой. Он трясся, и мямлил, и путал слова — и Алан позволил ему принять пинту в качестве анестезии.

— Сущая ерунда, — говорил Блэк. — Добираешься до Слона плюс-минус к полуночи, поднимаешься на этаж, проникаешь в квартиру, в хранилище, берёшь статуэтку, уходишь. Автомобиль на подземной парковке, ключ в бардачке. Куда проще?

Он повторял это уже в третий раз, с такой холодной яростью, что Ривз понял задним умом, что четвёртого раза не будет. Печально кивнул, преисполненный трагизма бытия, но пообещал быть на высоте.

— На высоте или нет, просто будь.

* * *

На высоте надлежало быть Алану. Или на том, что там Меррис почитает за высоту. Играть нетипичную роль, но довольно занятную.

Это, конечно, не контесса Ван дер Страпп с её аристофидером, в чьей компании требуется держать марку — но всё же он подготовился на совесть.

Поднялся в лифте — в одной руке красный мак (не без труда раздобытый в теплице), в другой — коробка с миндальным тортом. Неудивительно, что он не смог себя защитить, когда Меррис, распахнув дверь, потянула его внутрь за галстук.

Так и знал, что надо было прийти без него, по-простому.

С другой стороны, подобный приём подтвердил, что Алан на верном пути. Чуть меньше, когда она шлёпнула его по лицу. Ещё меньше — когда прошипела, что в лифте есть камера, и что она в любой момент может раздобыть запись и отослать её в правоохранительные органы. И что он, Торн, поплатится.

— Уже на шаг впереди, — торжественно объявил тот и, вручив ей наконец мак, достал флешку из внутреннего кармана. — Вот, держи свою запись для коллекции фильмов, будоражащих кровь и фантазию.

Пояснил, что подкупил лифтёра после её судорожной эскапады — и чтобы Поппи имела в виду: персоналу нельзя доверять. Легенда, конечно: запись добыл Томми, для личной коллекции Блэка (а заодно чтобы изучить здание перед вторжением) — но качество оказалось столь превосходным, что Алан захотел поделиться.

Флешку она не взяла, тогда Алан сам понёс торт на кухню, а по пути вставил её в ноутбук, довольно кстати оставленный на диване.

— Не бойся, — обронил в ответ на возмущение хозяйки, — она не заразна. Если не считать навязчивых мыслей, вызываемых просмотром её содержания.

Что поделать: пришлось взглянуть на контент. Вся палитра эмоций отразилась на миловидном лице сквозь слой пудры и тонального крема. Разрозненные, противоречивые, они складывались в гримасу отторжения, призванного служить фасадом для затаённого влечения. Алан меж тем напомнил, что ещё со времён Древнего Рима к зрелищам полагается хлеб.

Был и хлеб, и жареный цыплёнок на ужин — с чесноком, розмарином и перцем. Были зловеще чёрные маринованные грецкие орехи и голубой сыр. Было французское полусухое, на которое хозяйка чересчур налегала, и джаз без слов, и пятно на салфетке, напоминавшее свиной пятачок. Был разговор, никуда не ведущий, и язык жестов, приведший уже куда следует.

* * *

— Ну, — сказала она после ужина, — чем займёмся?

— Будем перемывать кости клиентам с начальством. Здесь, или где-либо ещё на твой выбор.

Выходить из дома сегодня Поппи была не намерена, а вот выбор темы поддержала обеими руками и долго рассказывала о топливных перипетиях, о партии керосина, который так и не удалось закупить по выгодной цене, поскольку Terk Oil иссушил все счета, вложившись в российские нефтепродукты: партнёры прочили снижение экспортных пошлин, а по факту они так и остались, как были, что сказалось на ценах. О растяпе-бухгалтере, допустившем ошибку в отчётности — он предупредил по электронной почте, но письма у них никто не читает, и вообще… А комплаенс, а что комплаенс? Он-то тут не у дел, но обязан пинать и за то, что поверили русским, и за несоблюдение zero email. Не потому, что это его ключевая сфера деятельности, а потому, что шеф так сказал. Он-то держит её отдел за такую цепную полицию нравов, которую, чуть что не так, можно вздуть — а она уже будет кошмарить нижестоящие звенья. А ещё, знаешь, арабы…

Алан знал. Что не знал, то делал вид, что знал. Изредка вклинивался с сочувствующим лицом и уместной цитатой рангом чуть выше мудростей Инстаграма. Рассказал пару баек от нефтетрейдеров, чьи дела вёл — в общих чертах, изменив имена и локации.

— Словом, все беды от денег, — подытожила Меррис. После четвёртого бокала это звучало уместно, обычно именно такие реплики проскальзывают на данной стадии: уже не «Давайте ещё по чуть-чуть», но и пока что не «Ты меня уважаешь?»

Значит, дошла до кондиции. Значит, довольно вина.

— Почти, — согласился Алан. — Знаешь, как говорят? Где деньги, там секс. Где секс — там проблемы. А где проблемы… там — я. Люблю, когда всё по порядку.

Ей совсем не обязательно было знать, что это всего лишь дополненная цитата из второго романа Мика Херрона, который Алан почитывал перед свиданием. Да и откуда бы Меррис догадалась?

— Вот как? — Она насмешливо сложила губы сердечком: точь-в-точь Сальма Хайек. — Тогда позволь спросить, Торн: ты появляешься, чтобы решить эти проблемы или чтобы их усугубить?

— Зависит от того, с какой стороны посмотреть. Что для одного решение, для другого — усугубление. А ещё бывает так, — добавил он, снизив голос и добавив опасных ноток, — что я и сам — проблема. И тогда берегись!

Она рассмеялась. Хотела, по-видимому, возразить, затем что-то припомнила и согласилась.

— Да уж, с тобой вечно какие-то проблемы. Ты странный.

— Именно поэтому я до сих пор здесь. Тебя это интригует и привлекает. Обыденное ты