Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт

маленького телевизора, висевшего на стене за кухонным уголком, она включила его.

На экране шел экстренный выпуск новостей – Дик Беннингтон предупреждал, что следующее сообщение может шокировать зрителей. Похоже на повтор сюжета, уже транслировавшегося в прямом эфире несколько минут назад. Аманда бросила пульт на кухонный островок и вышла из комнаты. Бену стало ясно, что она больше не желает находиться с ним в одном помещении. По телевизору показывали фермерский дом с большой застекленной верандой. На заднем плане виднелось кукурузное поле. Фотографии молодой пары. По мнению Бена, им было лет по тридцать пять. Билли и Эллисон Рейнольдс, на снимке оба улыбаются. Пару часов назад их нашли мертвыми на веранде собственного дома.

– Нет. – Бен придвинулся к телевизору с широко раскрытыми глазами и колотящимся сердцем. – Нет.

– Странные коконы, сшитые вручную из старой кукурузной шелухи, – вещал с экрана Дик Беннингтон. – Оболочка достаточно плотная, чтобы выдержать вес двух взрослых людей. Женщина…

– На шестом месяце беременности, – произнес Бен, вторя словам ведущего. – Нет.

Закашлявшись, Бен едва успел добраться до раковины, чтобы опорожнить желудок. Его вырвало дважды, так что пришлось одновременно включать воду и мусороизмельчитель. На экране Дик Беннингтон собирался рассказать еще больше ужасных подробностей, но тут его прервала полиция Крукед Три.

Впрочем, Бен и так уже все знал.

Аманда вернулась на кухню – глаза покраснели от слез. Старалась держаться подальше, отделив себя от него кухонным островом. Остановилась на пороге гостиной. При необходимости готов путь к отступлению.

Бен шагнул к ней. Она вытянула руку, чтобы удержать его на расстоянии.

– Что он сказал, Аманда? Что полиция нашла в том доме?

– Думаю, ты уже в курсе. Не так ли?

– Как бы я…

– Потому что место преступления – это прямо сцена из твоей гребаной книги, Бен. Каждая деталь. А значит, убийство Питерсонов несколько недель назад… Боже мой, Бен.

Лицо Аманды побелело, как будто ее тоже вот-вот стошнит. Он хорошо знал эти признаки. Первые два месяца беременности она почти не выходила из туалета.

– Питерсоны, – пробормотала она. – Вот почему полиция так старалась сохранить все в тайне. – Взгляд, направленный на Бена, проходил сквозь него. – Просто слова на бумаге, да?

– Кто-то всего лишь прочел мою книгу, Аманда. Какой-то лютый засранец отрабатывает свою нездоровую…

– Бен.

– Аманда… – Он почти умолял. – Что не так?

– Твоя книга вышла на прошлой неделе. Питерсонов убили почти три недели назад.

Ранее

Ему надо сменить рубашку.

Линда прошипела это ему на ухо, едва он вошел в кухню.

– Смени рубашку, Винчестер. У тебя на воротнике кровь.

Его полное имя она пускала в ход, только когда была настроена серьезно. Он отправился в спальню, чтобы надеть что-нибудь чистое к ужину, и по дороге заметил восьмилетнюю Саманту, которая, как и всегда, с нетерпением ждала возвращения отца с работы. После дня, который он предпочел бы поскорее забыть. Дня, после которого немедленная детоксикация была куда важнее, чем смена чертовой рубашки.

Миллз достал бутылку «Олд Форестера» из шкафа в спальне, с полки, куда Линда не могла дотянуться, и начал ежевечерний детокс с двух больших глотков. Вытер рот рукавом – на манжете тоже было пятно крови, – а потом спустил с плеч подтяжки, оставив их болтаться, словно пару дохлых змей. Снял наплечную кобуру и бросил ее на кровать. Пистолет, висевший на поясе, положил на прикроватный столик.

Перед тем как вернуться на кухню, заглянул в ванную в коридоре. Закрыл дверь и поплескал в лицо водой. Нажал кнопку унитаза, чтобы заглушить звук полоскания рта – ополаскиватель он выплюнул в раковину вместе с остатками бурбона.

Стоило сесть за стол, как Линда впилась в него взглядом. С сердитым стуком поставила перед ним тарелку с мясным рулетом и картофельным пюре.

Он забыл сменить рубашку.

По правде говоря, ему пока не хотелось с ней возиться. Переоденется, когда будет принимать душ, а потом достанет одну из маленьких чекушек водки, прилепленных скотчем к нижней полке шкафчика для полотенец в их общей ванной.

Линда ела быстро, не поднимая глаз и не говоря ни слова.

Касательно его работы у нее было одно правило – не приносить ее домой.

Помыв за собой тарелку, Линда продолжила хлопотать на кухне, пока они ели. Миллз так и слышал ее голос из многих дней до этого. Она беспокоится о тебе, Винни. Волнуется, что ты можешь погибнуть.

А потом Сэм сказала это. «У тебя что-то на рубашке, пап». Он взглянул на манжету, на секунду скосил глаза на пятна на воротнике и как ни в чем не бывало отправил в рот кусок мясного рулета с картошкой.

– Это кровь?

– Да, это кровь.

Линда вытерла руки полотенцем и вышла из кухни. Миллз посмотрел ей вслед, а затем сказал дочери:

– Но это не моя кровь. Ешь, пока не остыло.

Продолжая жевать, та не сводила с него глаз.

– Хватит пялиться, Сэм.

С минуту они ели молча, потом она спросила:

– Чья это кровь?

– Неважно. Теперь он за решеткой.

– В клетке для людей?

– Да, в клетке для людей. – Миллз отложил вилку и стал наблюдать, как ест сидевшая за противоположным концом стола дочь. – Сэм, я когда-нибудь рассказывал тебе о трех мойрах?

Она покачала головой.

– В греческой мифологии они известны как три богини судьбы, которые занимаются ткачеством.

– Как мама?

– Да, только мама ткет одеяла, а они – жизнь и смерть. – Он поднял руку, пресекая ее вопросы. – И знаешь, Сэм, у каждой из них своя задача. Клото, она…

– Странное имя – Клото.

– Может, и так, но она прядет нить.

– Что за нить?

– Нить жизни. Клото прядет нить. Лахесис ее отмеряет. А потом, в самом конце, когда наше время на земле истекает, Атропос ее перерезает. Понимаешь, к чему я клоню?

– Вроде да.

– Ну так я на днях разговаривал с Лахесис, Сэм.

– Правда?

– Правда.

– И как она выглядела?

– Красивая. Прям как ты и твоя мама.

Эти слова вызвали у нее улыбку. Во рту у Саманты не хватало трех передних зубов.

– И знаешь, что сказала мне Лахесис? Она сказала: «Винчестер, твоя нить еще даже близко не подошла к концу». А знаешь, откуда мне это известно?

– Откуда?

– Потому что я еще не переловил всех плохих парней.