Малышка, пойдем со мной… - Мартина Коул

Кира робко улыбнулась, и Джоани, как всегда, смягчилась. Она часто думала: слава Богу, что ее дочка совершенно не похожа на своих родителей.

— Я заигралась, мамочка.

— Иди, поешь.

Жадно глотая картошку, Кира думала о том, как провела этот день, и пришла к выводу, что Томми ей нравится. Он был странным и толстым, но это не отпугивало ее.

Жанетта сидела напротив и молча пила чай. К ним присоединился Джон-Джон. Он спросил Киру, как прошел день в школе. Ложь далась ей нелегко, но, к счастью, у брата были свои проблемы.

Оглядываясь вокруг, она почувствовала, как по телу разливается приятное тепло. У нее появился друг, а у этого друга целая коллекция Барби. Что еще нужно маленькой девочке?

Жанетта была готова. К семи тридцати и у нее был сногсшибательный вид. Кира, которая пришла домой раньше, поругавшись с Бетани, печальным голосом спросила:

— Ты уходишь?

Жанетта кивнула.

— Посмей только проболтаться Джон-Джону или матери: узнаешь тогда, почем фунт лиха!

Кира вздохнула.

— А куда ты идешь?

Жанетта промолчала.

Оставшись одна, девочка насыпала себе чашку кукурузных хлопьев и уселась на балконе. На этот раз ничего примечательного не было. В кинотеатре «Ист файндерс» шел интересный фильм, и двор пустовал, по крайней мере до восьми тридцати.

Она наблюдала, как отец Томми шел в направлении паба, затем помахала подружке, которая вышла на улицу немного охладиться — стояла невыносимая жара.

Томми делал ей знаки, сидя за чашкой кофе, и Кира радостно кивнула в ответ. Не закрыв входную дверь, она помчалась к новому другу.

Сама того не ведая, она едва-едва разминулась с полицией, нагрянувшей с ордером на обыск.

В массажном салоне жизнь набирала темп.

Джоани провела очередного клиента в кабину и заискивающе улыбнулась. Он был приотвратной личностью, и ее выворачивало наизнанку при мысли о том, что ей сейчас предстоит.

Сняв одежду, мужчина резко запрыгнул на стол для массажа. Джоани вздохнула и обнажила груди.

— Эй, милашка, обслужи меня по высшему разряду! Только не спеши…

Она вскрыла пакет с презервативом, но мужчина решительно замахал рукой.

— Да нет же! Я не люблю резинок.

— Тогда обслуживай себя сам. Без презерватива не будет секса.

Мужчина сел. Ему было далеко за пятьдесят. Выглядел он неважно: землистого оттенка кожа, мешки под глазами, как у много пьющего человека, да и к тому же непереносимая вонь, — наверное, неделю не мылся.

— Послушай, сучка, тебе известно выражение: «Кто платит, тот и заказывает музыку?»

Джоани кивнула.

— А ты не слышал другое: «В чужой монастырь со своим уставом…»?

Шерри, работавшая в соседней кабинке, слышала обмен любезностями и стала смеяться. Джоани не удержалась и рассмеялась тоже.

Мужчина разгневался.

— А тебе никто не говорил, что ты слишком болтлива?

Джоани выбросила презерватив в корзину для мусора. Запихнув груди под короткую блузку, она сказала:

— Часто говорили. Но ты, приятель, уже не тянешь на настоящего мужчину. Понимаешь, что я имею в виду? А теперь вали отсюда!

Он раздражал ее, к тому же она вдруг увидела свою жизнь в истинном свете. Такого с ней и раньше не случалось.

Бросив ему одежду, она закричала:

— Ты что, приятель, с такой рожей, да еще и глухой? Убирайся, тебе говорят!

— А как же насчет орального секса?

— Занимайся им с пылесосом. Уверена: вы подойдете друг другу!

Понадобилась пятнадцатиминутная беседа, сдобренная водкой, чтобы она потеплела. Но, когда она наконец выпроводила его, у нее улучшилось настроение. Возможно, она и дрянь, но у нее осталось человеческое достоинство, и, пока она верит в это, она не опустится на самое дно, как это случалось со многими до нее.

Ее следующему клиенту было не больше двадцати, и он очень нервничал. Она успокоила его, обслужила по высшему разряду и получила на чай пять фунтов. Гнев Джоани прошел.

В двенадцать пятьдесят пять Жанетта поднялась по лестнице и увидела, что на двери висит большое уведомление красного цвета о предстоящем обыске.

Сердце застучало в груди с удвоенной силой, когда она поняла, что произошло. Да, уведомление об обыске — крупная неприятность, но, когда узнают, что она бросила Киру, поднимется ужасный шум. Брат спустит с нее три шкуры, не говоря уже о том, что скажет мать.

Она сорвала бумажку с двери. Скорее всего будут искать оружие или наркотики. Фараоны перевернут все вверх дном, причем на законных основаниях. Интересно, что натворил брат на этот раз?

Она сунула ключ в замок, но дверь неожиданно открылась.

— Вы здесь живете? — спросил ее молодой полицейский.

Жанетта проигнорировала его и прошла по комнатам в поисках Киры. Ее нигде не было видно.

— Где моя сестра?

Полицейский разговаривал с кем-то по рации и какое-то время не отвечал на ее вопрос.

— Какая сестра? — наконец спросил он.

— Моя младшая сестра — Кира.

В ее голосе сквозил теперь страх.

— Здесь никого не было. Мы приехали в семь тридцать девять, дверь была открыта. Где ваш брат Джон-Джон?

Она пожала плечами и вышла из квартиры.

— Куда вы идете?

Жанетта бросила на него тупой взгляд и проговорила:

— Вы пришли обыскивать? Вот и занимайтесь своим черным делом.

— Вы знаете, где ваш брат?

Она пошла дальше, не удостоив его ответом. Она пыталась дозвониться на мобильник Киры. Ничего не получилось, подключалась лишь служба информации. Она вновь вздохнула — это то, что надо, — и со злостью проговорила в телефон:

— Кира, это я. Плохи дела. Когда мама с Джон-Джоном узнают, что на квартиру совершен налет, а ты даже не соизволила сообщить им об этом, у тебя будут неприятности!

Она выключила телефон и почувствовала себя лучше. Возможно, Кира у кого-то из соседей. Спускаясь по лестнице, она передала оповещение об обыске на мобильник брата; такой же текст она передала матери. Но она умолчала, что не может найти сестру.

Полчаса спустя ей пришлось признать, что «не может найти» — выражение неточное. Киры нигде не было.

Жанетта забеспокоилась. Никто не видел ее сестру, не говорил с ней и вообще ничего не слышал о ней. Хотя было ясно, что фараонов они видели. Но, утешала она себя, Кира могла просто скрыться, когда прибыла полиция. Она должна быть где-то поблизости.