Завещание ведьмы - Валерия Леман

Не знаю, пытался ли Маврик что-то себе представить – в конце концов, он попросту свернулся клубком и уснул.

А я, добивая славную бутылочку, перешел к размышлениям на злобу дня: так для чего же абсолютно неизвестная мне двоюродная бабка решила презентовать свой симпатичный домик со всевозможной нечистью именно мне, а не своей примерной ученице с тем же самым именем?

– Как хочешь, а тут кроется некая тайна, – значительно мотал я пальцем перед самым носом Маврика, который даже не соизволил открыть хотя бы один глаз. – Нет, ну для чего ей потребовалось вызывать меня из Москвы? Неужели она полагала, что я вот так вот все брошу и перееду жить в степи Саратовщины? Поселюсь тут, женюсь на ее ученице? Чушь! Полная чушь!

– …Чушь!..

– …Чушь!..

– …Чушь!..

Слово «чушь» я с непонятным удовольствием повторял и повторял, словно меня заело, Маврик все так же дрых на столе, где-то в недрах чердака время от времени ухала сова, но теперь все это казалось мне лишь лирической подпевкой к моему с чувством произносимому слову «Чушь!».

В конце концов, я потрепал Маврика по плечу (понимайте, как хотите, но я именно потрепал его ПО ПЛЕЧУ!) и нетвердой походкой отправился спать.

Напоследок я не побоялся выключить свет, а когда рухнул в мягкую круговерть простыней-одеял, четко услышал чей-то голос: «Спи!»

Тут же в одно мгновенье мое сознание погасло, и я провалился в пропасть сна. На часах было пять утра.

Я проснулся от собственного храпа. Полежав несколько секунд, соображая, кто я и где нахожусь, перевернулся на бок и открыл один глаз. Тихая мирная комната, вся в сливочно-шоколадных оттенках, казалось, ждет, когда же я поднимусь и начну хлопотать по хозяйству, как, должно быть, это делала баба Арина.

В окно светило белое зимнее солнце, из чего можно было сделать вывод, что время движется к обеду. Перевернувшись на другой бок и от души потянувшись, поиграв бойцовскими мускулами, я от души зевнул, едва не вывернув челюсть, и наконец-то поднялся, направив свои стопы на кухню, чтобы первым делом зарядить кофейный агрегат.

Признаюсь, как на духу, чувствовал я себя как после грандиозной пьянки: головная боль и одновременно легкое головокружение, словно я забыл слезть с детской карусели. Самое же главное – я ужасно чувствовал себя, если можно так выразиться, в душевном плане.

Да, я все помнил: о выпитых в гордом одиночестве без малого двух литрах вина, о ночном уханье совы на чердаке и о своем задушевном общении с котом Мавриком. В принципе, ничего ужасного. Между тем я чувствовал внутреннюю дрожь и неприятное ощущение, словно побывал на самом настоящем шабаше ведьм и катался на метле вокруг Луны.

– Может, потому у меня и голова до сих пор кружится? – попытался было я пошутить вслух и даже залихватски хохотнул, но тут же смолк, почувствовав новый прилив головной боли.

Между тем поспел кофе, и я уселся со своей первой утренней чашечкой у окна, мрачно уставившись на все ту же, ничуть не изменившуюся за прошедшие сутки картину: забор, деревце, снежная дорога, чуть в отдалении – сонные домишки с дымком, поднимающимся из труб…

Да, что ни говори, а мне следовало бы отправляться домой – погуляли, и будет! Пора и честь знать. Что касается домика, то, бог свидетель, я запросто мог бы подарить его Арине-2, но решил не делать этого чисто из принципа: пусть девица научится себя вести! А то ведь с самой первой встречи глазки ее меня сверлили-бурили, а из уст яд капал, словно я этот домик стянул у нее из кармана. Вот за это никаких подарков от Алена Муар-Петрухина Арина-2 сроду не получит. Будет знать.

– Будет знать!

Я постарался произнести это твердым голосом, для пущего эффекта даже стукнул кулаком по столу и вновь сморщился от глухого отзвука в моей несчастной головушке. Надо меньше пить, это вполне ясно!

Я допил свой кофе и тут уже задумался надвполне конкретным вопросом: что делать дальше, как жить, в каком направлении двигаться?

Итак, как выяснилось, у меня кроме моей любимой бабули Вари была еще одна – честная ведьма, проживавшая в степях Заволжья в крошечном, но вполне цивильном домике на окраине поселка со звучным названием Глухов. Этот домик по совершенно необъяснимым причинам баба Арина решила завещать мне, несмотря на то, что под боком у нее была ученица, жившая вместе с ней в этом самом домике. Я приехал, вступил в права, а теперь вот испытываю ностальгию и потому страстно хочу вернуться в Москву златоглавую, в свой собственный особнячок с петушком на флюгере. Что делать с домиком?

– Продать!

Я опять-таки произнес это слово вслух, сам вздрогнув от собственного голоса, прозвучавшего неожиданно резко в полной тишине дома. Упрямо тряхнув головой и тут же сморщившись от уже знакомых болезненных ощущений, я поднялся, по новой неторопливо зарядил кофеварку и вновь произнес вслух, продолжая свои безупречные логические размышления:

– А как можно в глуши продать домик?

Я на мгновенье задумался и тут же расплылся в улыбке:

– Ясно как: дать объявление в местной газете! Ведь должна быть в этом Глухове своя газета!

И снова мой собственный голос прозвучал в тихом доме необычно громко, будто передо мной некто невидимый установил невидимый микрофон. Одновременно с этим ощущением возникло и другое: я не один.

Я оглянулся, не увидел ничего нового и тут же стукнул кулаком по столу: хватит гнать пургу! Я – в доме бабушки, которая скончалась восьмого июля прошедшего года и благополучно похоронена на местном кладбище, потому в доме ее кроме меня никого нет и быть не может. Никого!

Тут я выключил кофейник и отпил глоток кофе. Последняя фраза моего внутреннего монолога кое-что мне напомнила: никого нет в доме? А как же кот Маврик и все эти вороны-сороки-совы? Где же они находятся в данный момент, почему не издают ни звука?

Ответ на один из этих вопросов тут же нарисовался за окном: черный упитанный кот с ленивой грацией спрыгнул с дерева, что было напротив окна, и, пройдясь до дома, сиганул на подоконник, а с него – в прикрытую форточку, распахнув ее по полной и свалившись прямо мне в руки.

– Привет, Маврик, – почесал я его за ушком, радуясь, что с котом разобрались быстро – вот он, прямо передо мной, нагулявшийся, в общем и целом довольный жизнью и собой.

Остальные персонажи, что первыми приветствовали меня, стоило только открыть двери дома, очевидно уже улетели на променад.

Я настрогал коту колбаски, подлил молочка и, на ходу допивая свой кофе, принялся одеваться. Решение пришло внезапно и словно само по себе: мне следовало вырваться из нечистого дома на улицы и проспекты Глухова.

Первым делом надо позвонить нотариусу, чтобы выяснить, где похоронена баба Арина и как туда можно добраться. Известное дело: по старому русскому обычаю необходимо навестить последний приют родного человека и почтить его память.