Неосновной инстинкт - Юлия Олеговна Чеснокова

и хорошими мужчинами. Девушка стерла помаду, понимая, что любой намек на вульгарность и опороченность отвратит бывшего монаха, воина… или он и сейчас ими являлся? Вряд ли Лео изменился внутри. По сути, он всё ещё боец, значит, воин, а уж его мысли, установки и понимание жизни — скорее всего он по-прежнему монах. Нужно показать ему, что все его старания и подвиги были не напрасны. Нужно отблагодарить его от имени всего мира. Рэй представления не имела, что нужно сделать, встретившись с ним. Однако у неё появилось время подумать об этом подробнее, поскольку встретивший её Джей-Хоуп сообщил, что Лео два дня назад уехал на Каясан, в Тигриный лог (ещё бы, чудно было надеяться, что встретит его в борделе! Его! В борделе! Будто не знала его биографии, дура!), и пробудет там ещё дней пять, поэтому если она хочет с ним увидеться — добро пожаловать. Туда. Рэй едва не упала со стула, на который как раз опускалась слушая Хоупа. Тигриный лог. Поехать в Кёнсан-Намдо, родную провинцию. Там до сих пор её дом детства, и живут родители. Там до сих пор монастырь, который подарил ей всё: смысл, веру, любовь, силы, ум и направление, по которому она следовала уже больше восьми лет. Именно там увидеть Лео после восьми лет разлуки. Выдержит ли её закаленная за годы самость? Как её примет волшебная гора? Для неё она так и осталась немного магической, как сказка из детства, пусть то было уже и не совсем детство. И пусть теперь она совсем не невинная девочка, а взрослая женщина, всё-таки страх, что она провалится за стенами Тигриного лога в мечту присутствовал. Как банда Питера Пена, желавшая навечно остаться детьми… в монастыре тоже замирало время. Оно пошло, только потому что она покинула его, если бы его не покидать, если бы они с Лео не вышли тогда… Это было невозможно, но если бы… А ещё страшнее было найти что-то совсем не то, что хранила память и разочароваться. Потерять то восторженное впечатление и налетающее порой ощущение бездумной юности, когда мальчишки рядом — друзья, не более, когда у тебя наставники, а не начальство, когда у тебя святой долг, а не сухие обязанности. И когда ты веришь в светлое будущее, что оно загадочно, прекрасно и безоблачно, а не как сейчас, когда понимаешь, что жизнь полна неприятностей, неурядиц и драм, без которых никуда, никогда. Реализм. Нет, она и тогда была скорее реалисткой, а не мечтательницей, но этот реализм был иного качества. Как нынче рассуждают люди? Романтика, вечная любовь, верность, счастье и тосты, смазанные медом, с кофе в постель супругу по воскресеньям, которого обожаешь даже через двадцать лет совместной жизни — это сопли, сказки, басни, никакой реалистичности! А вот кровь, убийства, расставания и неудачи в личной жизни — это самое что ни на есть существующее. А тогда было наоборот. Замечалось чистое, доброе, красивое, и верилось в его победу и преобладание, а чуть что плохое — это трагизм, это откуда-то из другого романа, не с нами, отроками, подростками и молодёжью. Неужели же она стала настолько «взрослой», что тоже не верит больше в безмятежность и радужный финал у всего? Возможно, это с ней случилось, когда она позволила себе допустить, что Лео погиб. Но он жив, и розовые мечты, упование на рыцарство и честь, доброту и человечность вновь ожили. А с ними семнадцать лет, школьные годы, туманные перспективы, незнание, куда занесет тебя судьба и надежда на умопомрачительные приключения, разумеется, гладко заканчивающиеся.

Джей-Хоуп и сам собирался ехать в буддийский монастырь, предложив себя в попутчики. С ним так же отправлялся молодой человек подозрительной наружности, в том плане, что от него исходило и беспокойство, и уверенность, будто это был электрический разряд, а не парень. Когда его ей представили, как Сольджуна, Рэй всё поняла. Естественно, гипнотизер и не мог ощущаться иначе. Даже не зная первые минуты, кто с ней рядом, она уже испытывала неясную тревогу. В глазах Сольджуна всегда сверкало пугающее превосходство, говорящее о том, что с ним спорить не стоит, даже неправый он выиграет и, без аргументов, заставит согласиться с собой. Или просто всё сделать так, как ему нужно, без согласия. Четвертым с ними отбывал подросток — Рен, о котором ей рассказывал Дэхён. Так вот, значит, как. Он будет новым адептом Тигриного лога. В какой-то степени девушка позавидовала ему. Он проведет там гораздо больше двух месяцев, и на легальных основаниях.

— А… меня пустят внутрь? — собираясь ненадолго вернуться к себе, чтобы собрать кое-какие вещи в путь, дальше, замешкалась Рэй. — Там ведь ученики…

— Там сейчас мало осталось тех, кто не знает истинную суть монастыря, — Джей-Хоуп пожал плечами. — Новичков всего трое или четверо… вот, Рен будет ещё одним, но он в курсе всего. Те, кто там больше двух-трех лет уже почти всё знают, привратник, как ты понимаешь, тоже осведомлен. А, ещё там сейчас обучается сын мастера Хана, — Рэй с восторгом округлила глаза. Вот уж на кого бы она посмотрела! Как и на его отца. И на мастера Ли. И настоятеля, конечно же, самого мудрого и хитрого типа, которого она встречала — просветленный Хенсок. — Так что проведем, не нервничай.

— Легко сказать, — хмыкнула Рэй и на выходе, в ближайшем магазинчике, купила воды без газов, чтобы запить ещё одну таблетку успокоительного. Нервы расшатывались с каждой минутой, приближающей её к Тигриному логу, руки начинали дрожать. Что же с ней случится там? Нет, надо собраться, хватит тремор этот на себя напускать!

Через два часа четверка вылетела из Сеула в южную провинцию, а через три уже приземлилась на месте. Ещё оставалось около полутора часов на автобусе от аэропорта Дэгу, в город, а оттуда до храма Хэинса. А там уж как быстро собственные ноги понесут, вверх, на гору. Странно, но привыкшая к мужскому окружению за годы службы, в перелёте и переезде Рэй смутилась своих спутников и не знала о чем с ними заговорить, хотя одного из них, можно сказать, знала много лет. Дэхён сказал, что Джей любит женское общество, но категорически отвергает две их разновидности: девственниц и занятых. При давнем знакомстве Рэй относилась к первым, теперь попала во вторые, так что старинный знакомый, с которым в связи с этим видно не судьба была найти общий язык, тоже не старался вторгаться в её молчание и думал о чем-то своём, в основном глядя в окно, но если уж