Мисс Сильвер приезжает погостить. Гостиница "Огненное колесо" - Патриция Вентворт

На Милдред Тэвернер тоже была шерстяная ночная рубашка с длинным рукавом. Она вышила по тонкому букетику цветов по обеим сторонам выреза спереди, а вырез отделала кружевными рюшами. Она лежала в темноте и жалела, что выпила так много шампанского. Кровать казалась ей совершенно неустойчивой, и чувствовала она себя вовсе не хорошо. Она пыталась вспомнить, что говорила Джейкобу Тэвернеру.

В большой двуспальной кровати в комнате напротив Фредди Торп-Эннингтон слышал, как голос его жены все звучал и звучал. Он не спал, раз мог слышать слова Мэриан, но и не бодрствовал, потому что был не в состоянии ей ответить, даже если бы захотел. Но он и не хотел. Он хотел, чтоб она замолчала и погасила свет, от которого у него болели глаза. Он не пьян – он же поднялся по лестнице, так? И он хотел спать. Ну почему Мэриан не оставит его в покое и не погасит свет? Она говорила: «Фредди, дорогой, ты же знаешь, что не следует столько пить» и еще: «Завтра ты будешь чувствовать себя паршиво, ты же знаешь». Он не хотел слышать никаких слов. Он хотел спать.

Мэриан Торп-Эннингтон намазала лицо кремом, подвязала подбородок специальной повязкой, которую надевала на ночь, хотя она была ужасно неудобной, убрала волосы под чепец, чтобы сохранить завивку, а на руки надела перчатки из мягкой замши. После этого она сняла накидку, которую перед тем надела, чтоб не запачкать ночную рубашку. Ее стоило беречь: белая, из нинона[28] тройного плетения, на плечах и талии тонированная нежным яблочно-зеленым оттенком. Она надела короткий яблочно-зеленый жакетик в том же стиле и бросила взгляд в зеркало. Повязка для подбородка портила впечатление, но, как ни крути, лицо нужно мазать кремом, и все равно ее никто не видит. Фредди, бедняжка, никогда не знал, как она выглядит или что на ней надето. Это, кстати, было правдой, потому что, раз решив, что она самая красивая женщина на свете, он придерживался этого убеждения, и, что бы она ни делала (или забывала сделать), ничто не могло его поколебать.

Мэриан Торп-Эннингтон вздохнула с мимолетным сожалением о тех днях, когда изумительный цвет ее лица был результатом молодости, мягкой воды и теплого воздуха в Рэтли и когда ей не нужно было беспокоиться о двойном подбородке. Затем она легла в постель, поцеловала Фредди в затылок и задула свечу.

На другой стороне лестничной площадки Джеффри Тэвернер читал в кровати. На нем была опрятная серая пижама и серый халат, отделанный черно-белой тесьмой. На кровати было всего две подушки, и он с некоторым трудом уложил их поудобнее. Надев очки в светлой роговой оправе, он читал триллер с интригующим названием «Три трупа и гроб».

В соседней с мисс Сильвер комнате Флоренс Дьюк так и не разделась. Она сидела на краю постели, сложив руки на коленях. На комоде, служившем туалетным столиком, горела свеча. Пламя колыхалось на сквозняке от окна, из-за этого свеча оплывала очень быстро. Пламя свечи и оплывающий воск отражались в наклонном зеркале, и получались два дрожащих язычка пламени, две маленькие впадины, из которых лился расплавленный воск, и две свечи, ставшие толще от того, что в старых поверьях называлось «восковым саваном»[29]. Флоренс Дьюк глядела мимо них на стену.

Джейн чувствовала, как в комнату проникает холодный и соленый морской воздух. Она разделась меньше чем за пять минут и теперь лежала в темноте, а по комнате гулял ветер. Она смотрела, как в темноте проступает прямоугольник окна, пока он не стал похожим на картину в раме. Рама была видна, но сама картина представляла собой неясное светло-серое пятно, бесформенное и пустое. Подобное упоминалось в Библии, в Книге Бытия. Мысли ее поплыли, ей стало тепло и приятно. Джереми поцеловал ее так, словно он ее любит – очень любит. Кузены не должны сочетаться браком… а может, и пусть сочетаются… может…

Она резко проснулась. В ее дверь тихо стучали, а потом дверь открылась, по комнате пронесся порыв ветра, и голос Айли сказал:

– Мисс Хирон, пожалуйста…

Джейн села в кровати. Дверь закрылась, ветер утих.

– Что случилось? Послушай, закрой окно, а я зажгу свечу.

Окно закрылось, в комнате сразу стало тихо. Шторы сомкнулись, и при свете свечи Джейн увидела Айли в синем платье. На руке у нее висела одежда: ночная рубашка и халат. Она стояла между окном и кроватью, пытаясь отдышаться, пристально глядя на Джейн. Лицо у нее было белое как мел.

Джейн снова спросила:

– Что случилось?

Айли подошла поближе.

– Мисс Хирон… если бы вы позволили мне остаться здесь… я бы посидела в кресле совсем тихонько.

– Что случилось?

– В моей двери нет ключа, – ответила Айли дрожащим голосом.

– То есть его вообще нет или нет сейчас?

Дрожащий голос зазвучал тише:

– Он исчез. Тетя Энни велела мне запереть дверь; ей незачем было это говорить – я всегда запираюсь с тех пор, как тут появился Люк. Но сегодня ключ исчез.

– Ты должна рассказать тете.

– Не могу, они спят в одной комнате – она и дядя. Если вы позволите мне остаться…

– Конечно, ты можешь остаться. Раздевайся и ложись! На этой кровати шестеро поместятся.

Айли перевела дух.

– Я не то имела в виду… и не хотела вас беспокоить… просто остаться в вашей комнате. Он велел попросить вас.

– Он? Кто? – быстро переспросила Джейн.

– Джон, мисс Хирон, Джон Хиггинс.

– Когда?

– Мисс Хирон, вы никому не расскажете? В этом нет ничего плохого, но вы не расскажете? Иногда он сюда приходит и, проходя мимо дома, насвистывает, чтобы дать мне знать, что он здесь. Он насвистывает мелодию гимна «Ледяные вершины Гренландии». Я выглядываю в окно, он спрашивает: «Ты в порядке, Айли?», и я говорю: «Да». Но сегодня вечером ох как он был встревожен!

– Почему?

Айли сжалась.

– Вы же знаете, что тут произошло с этим Люком. Я спустилась вниз и рассказала все тете Энни. Миссис Бридлинг, которая приходит помогать, когда у нас много работы, уже закончила и ушла домой, а я убирала серебро. Я не знала, что там кто-то еще есть. Но миссис Бридлинг вернулась. Она забыла шарф и вернулась за ним, и она слышала, что я рассказывала, когда думала, что мы с тетей Энни только вдвоем.

– Откуда ты знаешь?

Айли присела на край кровати, словно больше не могла держаться на ногах. Казалось, тяжесть всего мира лежит у нее на плечах. Она продолжила:

– Миссис Бридлинг сразу вернулась в Клифф и занялась мистером Бридлингом: он прикован к постели. Потом она стала думать о том, что услышала, поразмыслила и пошла в соседний дом и рассказала все Джону Хиггинсу. Джон сразу пришел сюда. Я никогда не видела его в такой тревоге.