Кабул – Кавказ - Виталий Леонидович Волков

«За мной – только мирные кишлаки», – с пафосом, но без обмана говорил генерал Ютов, покидая горную страну в восемьдесят девятом. «Мне Ахмадшах не даст под задницу», – с насмешкой убеждал он генерала Грозового, выводившего армию «интернационалистов» и опасавшегося последнего удара со стороны последнего врага. И верно – понимающие люди из КГБ, приглашенные Русланом, договорились с Ахмадшахом. А как же – Масуд был большим человеком, уж он понимал в Небесной Астролябии!

В споре трех всегда есть выход, выгодный всем троим. В споре афганского Давида и советского Голиафа Руслан отчетливо мыслил себя тем самым третьим, потому-то Афганистан дал ему, стратегу Ютову, солидный начальный капиталец из имени, связей да и денег – чего уж там скромничать. Деньги – вещь важная, как нефть. Деньги – это топливо истории. Деньгами Большой Ингуш не пренебрегал, и в этом было его второе правило Астролябии: не пренебрегать мелочами. Но хотелось ему не их – желалось ему большого движения из маленькой Назрани: чтобы тайно, не явно, нити большой марионеточной сцены протянулись бы в его большой, хоть и без ненужной роскоши, генеральский дом. Стал же большим человеком Ахмадшах! Вышел же в очень большие люди Зии Хана Назари! Занял же место на мировой сцене афганский его знакомец, друг-соперник Аслан Масхадов – как гвоздь в Чечне сквозь всю землю вколотил! А Шамиль? Босяк Шамиль! Но Ютову не желалось становиться народным героем – куда дальше-то, зачем? И известность ему ни к чему. Ниточек, ниточек хотелось в сухие волосатые руки. Ждали его шахматы на Большой Доске.

В этой партии Картье был песчинкой, но по второму правилу Астролябии тоже требовал к себе системного отношения. Тем паче, как педант и швейцарец.

Журналисты разнюхали и протрубили о пропаже Картье раньше, чем рассчитывал Руслан Русланович, – видно, с информантами у них дело обстоит лучше, чем у ФСБ. Но зато Ютов оказался прозорлив в другом – «западники» отнеслись к этому известию весьма сдержанно, и речи о сворачивании гуманитарки пока и не думали вести. Тут сыграли свою роль и связи с Кунцем, придавшим поездке Картье вид получастной инициативы, и отсутствие сведений о том, кому и зачем понадобился инспектор? Может быть, невесту-итальянку решили выкрасть? Говорят, она в начале лета горячим кавказским парням бойко глазки строила. Да и привыкли они, «западники», уже нет-нет, да украдут кого-то из них. Такая у нас тут жизнь…

Все выходило складно, по правилу золотого сечения: европейцы были напуганы настолько, чтобы до выяснения не слать вторую инспекцию, но не запуганы до того, чтобы отказать беженцам в лекарствах и бинтах. Европейцы ждали, так что дополнительно «глушить» их слушком о кознях ФСБ пока не требовалось.

Да, теперь о ФСБ. В отношении ФСБ был у «системного» Руслана Руслановича небольшой вопросец. Дело в том, что отработав по следу машины с мигалками, «на понтах» встретившей швейцарца и дорулившей аж до чеченской границы, сыскари, естественно, уперлись в тупик – «Волга» принадлежала большому милицейскому чину, и неведомо было ни ему, никому другому, что шофера Эдика за немалые для водилы бабки по-тихому одолжил у коллеги товарищ Ютов.

Сам шофер Эдик уже никогда не расскажет им об этом, поскольку его труп с множественными пулевыми ранениями в спину был найден через несколько дней после посещения в районе Хасавюрта. Что было отнесено к очередной загадке следствия, поскольку ни причины, побудившей иностранцев устремиться прямо с самолета к «Адлеру-20», ни связь их с Эдиком и с его ментовским генералом прослеживанию не поддавались. Темная история. И тем не менее в ФСБ, как стало известно Ютову, не стали определять это, в общем-то, сравнительно маловажное дело, в висяк, а, напротив, кто-то в Москве, как паук, чутко прощупывал паутину. Просто так, без «мазы», стала бы Москва раскручивать швейцарца! Нет, значит, кто-то особо интересовался Картье, проявлял излишнюю бдительность. Возможно, этот кто-то был тем, с кем упрямец отправлялся в путь в первый раз? Вот над этим-то вопросом раздумывал, отрываясь от важных стратегических дел, господин Ютов, с этим-то интересом и отправил верного человечка разговорить Гаспара Картье.

Верный опытный человек бил Гаспара не сильно, иголки под ногти не загонял, пальцы не ломал, утюги к спине не прикладывал. Сразу же по виду пациента он понял, что тот умрет скорее, чем поймет небеспредельность человеческого упрямства. Скорее всего, у него откажет печень. Опытный сутулый человек отнесся к швейцарцу гуманно, без зверства – чем-то Картье расположил его к себе. Несколькими неопасными ударами он разбил пленнику лицо и на том и оставил дело, верно решив, что этой внешней картины вполне хватит для Марии. Опытный сутулый человек оказался прав – девушка, изрядно запуганная, но еще не утомленная до безразличия долгими насилиями, реагировала живо и немедля поведала о Логинове.

Все эти дни после случившейся беды, сидя одна в темном сарае и вслушиваясь в голоса и шаги стороживших ее людей, она ждала чего-то страшного, что совершится над ней, и утешала себя тем, что жизнь ее все же обрела смысл и что инспекция, в которую втянул ее швейцарец, необычайно важна, потому что никак нельзя допустить, чтобы помощь «Хьюман Сенчури» доставалась этим вот бандитам. Важно только, чтобы кто-нибудь за этими стенами узнал, для чего они здесь оказались. И вот наконец появился человек, говоривший на сносном английском и готовый выслушать ее и помочь ей и избитому этими зверями Картье вырваться из самого ада.

– Где живет ваш товарищ? Как нам разыскать его? Вы же понимаете, что вопрос о вашем освобождении мы можем обсуждать только с вашим штатским доверенным, – расспрашивал опытный человек, разглядывая Феретти и удивляясь, что люди Большого Ингуша до сих пор сохранили дисциплину и не задрали эту глупую девку, забравшуюся по самые ушки в очень мужские дела. «Боятся Руслан Русланыча», – с удовольствием отметил он. Сам опытный сутулый человек Ютова не боялся, а трудился для него из уважения. Можно было бы назвать это даже любовью, но человек не выносил такого ничего не значащего, ни к чему не обязывающего слова. Вот ведь дура-девка – по глазам видно, что любит этого Логинова, а сейчас сдаст его мне с потрохами. А о Большом Ингуше она, похоже, и не знает ничего.

Мария и готова была бы рассказать о Логинове, но перед ее глазами возникло похожее на гнилую грушу лицо Картье, которого вывели из другого сарая, чтобы показать ей. Картье никогда не говорил лишнего – даже ей.