Молчание греха - Такэси Сиота

разочарование – бесконечное повторение этих состояний составляет суть творчества. Но, может быть, и верно, что это невозможно. Вот почему он верил в себя нынешнего. Можно заблудиться на долгом пути к цели, но сама цель выбрана верно.

Когда Такахико снова сел перед холстом, на ум ему вдруг пришли слова: «Если б я мог вернуться…» А может быть, это чувство возвращения в родные края, которое он испытал тогда, связано не с перемещением в пространстве, а с путешествием в свое собственное прошлое?

С этими мыслями Такахико снова смотрел на холст, и теперь работа казалась ему еще небрежнее, чем раньше. Как же выразить ту печаль, которую он испытал тогда в горной гостинице?

Зазвонил телефон, и Такахико отложил только что взятую в руки кисть.

– Така-тян, звонит господин Киси, – раздался из кухни голос Юми.

Он взял трубку и сразу же услышал громкий голос Сакуносукэ:

– Такахико, есть хорошие новости. Похоже, следующим летом у вас будет возможность провести персональную выставку в «Фукуэй»!

– Действительно?

Такахико поблагодарил и несколько раз поклонился телефону.

«Фукуэй» – первоклассный универмаг. Он никогда не думал, что, не имея никакого опыта, вдруг сможет провести там персональную выставку. Такахико был тронут тем, что его хвалили исключительно за его работу и что Сакуносукэ, должно быть, приложил к этому делу много усилий. Как раз месяц назад Мацумото обернулся для него стеной, и никто больше не обращал на него внимания.

– Кроме того, похоже, что все, что касается мастерской, будет решено в ближайшее время; ну, мы об этом еще поговорим…

– Спасибо вам за всё…

– Я жду от вас шедевров, и это минимум, который я должен для этого сделать.

– Пожалуйста, не ждите от меня многого.

Рассказав о делах, Сакуносукэ вскоре повесил трубку, чтобы, как он выразился, «не мешать творчеству».

Больше всего Такахико был благодарен обещанию найти дешевую и удобную мастерскую. Пользоваться мастерской в подготовительной школе он больше не мог.

На следующий день после разговора с Мацумото Такахико позвонил директор подготовительной школы, где он работал.

– Трудно об этом говорить, но…

Его попросили уволиться до конца года. Он ожидал этого, так как изначально получил эту работу по рекомендации Мацумото, но был удивлен тем, как быстро все было сделано – уже на следующий день.

Между тем Такахико и сам намеревался разорвать все связи с Мацумото. Хотя он беспокоился о своих студентах, но знал, что есть много талантливых художников, которые ищут преподавательскую работу.

Когда Такахико ответил: «Хорошо, с сегодняшнего дня», директор, который был в курсе ситуации, сжалился над ним и тайно выписал ему выходное пособие.

Такахико позвонил своему товарищу Матаёси, у которого в тот день был выходной, и попросил его присмотреть за своими учениками.

– Мацумото заходит слишком далеко! Он покушается на само искусство! – сказал Матаёси в гневе и выразил поддержку Такахико: – Номото-кун, не сдавайся, я уверен, что у тебя большой талант.

Уйдя из университета, Такахико столкнулся со многими трудностями, но разговоры с Матаёси служили для него отличной моральной поддержкой.

– Хорошие новости? – нетерпеливо спросила Юми, держа в руке текст на английском языке. Когда он сказал ей, что планируется персональная выставка, она подпрыгнула от радости.

– Как здорово! Надо же, провести персональную выставку в «Фукуэй»! Ты уже настоящий художник!

– Художник-то художник…

– Наконец-то ты будешь вознагражден…

Восторженный тон Юми тронул его сердце. Они были друзьями детства, потом возлюбленными, потом мужем и женой, и именно потому, что с возрастом их отношения углублялись, они могли по-настоящему разделять радость друг друга. Счастье Такахико было счастьем Юми, и наоборот.

– Господин Сакуносукэ – наш ангел-хранитель.

Услышав, что сказала Юми, Такахико попытался мысленно приставить к одетому в костюм арт-дилеру нимб и крылья, отчего тот стал напоминать какого-то извращенца, поэтому он прекратил эти попытки.

Освободившись из птичьей клетки под названием Амати-Мацумото, Такахико был полон энергии. Ему больше не придется беспокоиться о взятках на выставках, квотах на билеты и другой суете. Счастье иметь возможность сконцентрироваться исключительно на рисовании и погрузиться в творчество.

С деньгами на жизнь пока все обстояло благополучно. Сакуносукэ порекомендовал его одному предпринимателю, который заказал ему свой портрет, и Такахико смог заработать крупную сумму. Президент компании остался доволен работой и заплатил ему за картину больше, чем договаривались. К тому же у него кое-что осталось от выходного пособия, которое ему выписал директор школы.

Такахико встал перед холстом и почувствовал, как печаль, таившаяся в словах «Если б я только мог вернуться», наполняет его сердце. Ему показалось, что он заметил свет в конце туннеля.

Мацумото запрещал студентам продавать свои картины, поэтому многие его работы остались незавершенными. Но выставить картину на персональной выставке означало выпустить ее из рук. С этого момента каждую картину придется подписывать.

Если б было возможно, он предпочел бы продолжать работать над своими картинами. Однако «искусство никогда не бывает завершенным». Где-то нужно подвести черту.

Раздался звонок.

– Я открою, – раздался голос Юми из соседней комнаты.

– Хорошо, – тихо ответил он. Его голова была занята картинами.

– Така-тян…

Удивленный необычно напряженным голосом жены, Такахико обернулся и потерял дар речи, увидев мужчину, стоявшего в дверях.

– О, весь в трудах!

В мастерскую без тени смущения зашел мужчина с неопрятной бородой.

– Ты гляди, как здорово! – сказал он искренне, взглянув на холст.

Такахико не видел своего старшего брата Масахико пять лет.

* * *

Полиция впервые арестовала Масахико осенью, когда он учился в выпускном классе старшей школы, а Такахико – в седьмом классе средней.

Зло появляется в нашей жизни без предупреждения. Если б от него потребовали обязательно назвать какое-нибудь предзнаменование его появления, то он указал бы на волнения в обществе, во время которых с полок магазинов исчезли туалетная бумага и моющие средства из-за ложных слухов, окружавших Войну Судного дня.

В выходные Такахико бродил по супермаркетам, универмагам и торговым рядам Токио в поисках дефицитных сахара и соли. И в самом начале тех беспокойных дней произошло событие, потрясшее семью Номото.

Когда Такахико вечером вернулся из школы домой, он обнаружил, что выцветшие шторы на стеклянной двери магазина задернуты. Магазин закрылся, хотя было еще рабочее время. Он почувствовал что-то странное и вошел внутрь. Свет был выключен. Витрины, тесно расставленные по всему магазину аквариумы, ведра и баки были заполнены водой.

Отец сидел, скрестив ноги, в задней гостиной, с головой, опущенной на грудь. Такахико окликнул его.

– Сейчас я иду в полицейский участок, а ты подожди, пока мама вернется домой, и тоже оба приходите туда, – сказал он вместо ответа на приветствие сына.

– А почему полиция…

– Масахико арестовали.

Такахико от удивления плюхнулся перед отцом.