Похититель звезд - Валерия Вербинина

– Придет другой, – буркнул Шарль, поворачиваясь к двери. – Но будь я проклят, если соглашусь еще раз оказаться с вами под одной крышей!

– И в самом деле, в жизни лучше избегать взаимных разочарований, – кивнул Рене. – Как врач, должен вам заметить, госпожа баронесса, что климат Ниццы для вас вреден. Вам лучше заканчивать лечение в Ментоне. Если угодно, могу порекомендовать вам кого-нибудь из тамошних докторов.

– Не стоит, сударь, – отозвалась Амалия, невольно подражая его хладнокровному тону. Она потерпела поражение, но ни за что на свете ей не хотелось, чтобы доктор догадался об этом. – Я уже бывала в Ментоне и прекрасно осведомлена о местных порядках. Прощайте, месье Шатогерен.

В коридоре к Амалии подошел Анри.

– Вы уже нашли свою книгу, сударыня? Если угодно, я могу помочь…

– Не стоит, Анри, – обронила Амалия. – Спасибо.

Она улыбнулась и в сопровождении Шарля вышла из дома. Через несколько минут новенький блестящий экипаж снялся с места и покатил по направлению к вокзалу.

Натали проводила глазами экипаж и, с облегчением вздохнув, стала смешивать краски на палитре. Девушка задумалась, какой оттенок лучше передаст цвет глаз поэта, в то мгновение казавшегося особенно задумчивым. Кошка на его руках давно спала, лишь изредка беспокойно шевеля ушами.

Поэт думал о письме, которое получил нынче утром. Письмо было отправлено с границы, но он узнал почерк королевы и теперь предвкушал, как, закончив позировать для скучной картины, поднимется к себе и прочитает строки, начертанные Ее рукой. И в голове его мало-помалу складывались и жили какой-то своей, совершенно особой жизнью зарождающиеся стихи о море, разлуке и любви.

В своем кабинете Рене Шатогерен взял в руки фотографию молодой женщины и долго смотрел на нее, после чего извлек карточку из-под стекла. Надпись на обороте гласила: «Мари – для Рене». Под фотографией лежал мятый листок, заполненный неровными строчками, – то самое письмо, которое у него так и не хватило духу уничтожить, потому что его написала она, а других ее писем у него не сохранилось. Рене бережно расправил его и вернул фотографию на место.

Где-то в Париже наборщики срочно составляли передовицу для вечерних газет. Заголовок гласил: «Трагедия в замке Майнебург. Кронпринц Руперт на самом деле покончил с собой! Сенсационные подробности из уст старого слуги!» И издатель газеты, важно попыхивая трубкой, распоряжался довезти еще бумаги, потому что вечерний выпуск наверняка будет пользоваться огромным спросом.

«И море любви не разлучит нас… не разлучит…»

– Алексей Иванович!

Нередин поднял голову. Ах, какая же она неловкая, эта художница, нескладная, опять спугнула рифму! Ну что ты поделаешь!

– Завтра в то же время продолжим портрет? Если вы не против… – робко прибавила Натали.

Поэт рассеянно кивнул:

– Да, в то же время… Если не будет дождя.

Кошка на его руках шевельнулась и открыла глаза. Воздух дрожал и струился расплавленным золотом, в высоком небе не было видно ни облачка.

А на большом плоском камне сидела зеленая ящерица и грелась на солнце, и ей было хорошо.