С видом на Париж, или Попытка детектива - Нина Соротокина

Вот, собственно, и все. В довершение автор хочет добавить немного пейзажа, чтобы появилась окружающая нас (по словам Чехова) «всё жизнь».

Дом Николая Козырева находился на краю элитного поселка, за высоким, снабженным современной сигнализацией забором, отороченным для верности колючей проволокой. По правую руку от козыревского дома жил сосисочный король, по левую — хозяин казино. Оба весьма приличные люди. Участок Николая и Киры был небольшой, но они упорно называли его садом, потому что там были и яблони, и сливы, и даже тисовая аллея — предмет гордости хозяйки.

Общий бетонный забор имел калитку. Прилегающие дома имели от нее ключи. За калиткой свободно жила березовая роща, полная соловьиных трелей. Как известно, гнездо для потомства соловьиха делает сама. Молча строит его на земле, устилает дно сухими листьями. А соловей поет. Он поет круглые сутки и замолкает (как сказал натуралист по телевизору) «только на малый срок, чтобы перекусить».

Когда Алексеев сказал Анечке, что годы проходят, а на фундаментальную науку покупателя как не было, так и нет, а семья нужна позарез, ей прямо в руку упало что-то живое. Она решила, что это гусеница, и хотела закричать. Но это был шмель. Он лежал на спине и нелепо перебирал лапками. Видно, уснул где-то на ветке, потом неловко повернулся и шмякнулся вниз. Анечка вернула его в нормальное положение, и он тут же с низким гулом полетел в ночь. Это и решило дело.

1999 г.