Миллион в лохмотьях - Алексей Макеев

Продумано все было хорошо, с учетом опыта контроля за такими встречами с минимальным количеством задействованных сотрудников, когда не ожидаются какие-то неприятности. Гуров вышел, захлопнул дверь и пошел между рядами припаркованных машин. В Торговом центре сегодня было людно. Это даже хорошо: Грибов не будет так нервничать, будет чувствовать себя в безопасности. А Гурову сейчас важен доверительный разговор, «торговля». Он думал о предстоящей встрече и настраивался на свою роль предприимчивого посредника, который и правда владеет информацией и хочет на ней подзаработать.

Лев подошел к проезжей части, отделяющей парковку от здания, остановился, пропуская синий минивэн с забрызганными грязью стеклами, и тут случилось непредвиденное. То, чего вообще не должно было случиться. Минивэн резко затормозил, и почти мгновенно откатилась в сторону боковая дверь. Двое сильных и ловких мужчин, видимо, стоявших внутри наготове, протянули руки, и Гуров почувствовал удар электрошокера. Дальше все было как тумане… он повис в воздухе, потом упал, видимо, неаккуратно положили на сиденье. И снова толчок. Теперь он ударился головой обо что-то жесткое. Наверное, машина тронулась с места очень резко.

Тарасов все видел отлично. Он успел выскочить из машины и сунуть руку в борсетку. Стрелять в воздух, кричать «полиция», приказать остановиться! Может, местная охрана сразу поймет, в чем дело. И телефон, тревогу, перехват… Удар по голове, в левую часть затылка, был так силен, что из глаз оперативника буквально полетели искры. Тарасов споткнулся на ватных ногах, а потом к его лицу как-то очень быстро приблизился асфальт со следами автомобильных шин. Теряя сознание, капитан успел подумать, что на въезде какие-то люди уж очень внимательно всматривались во въезжающие на парковку машины…

Гуров начал приходить в себя, когда почувствовал, что его бьют по щекам. Мышцы были еще скованы, голова саднила где-то на темени. А когда сознание окончательно вернулось к нему, он понял, что сидит в салоне все того же минивэна, и его руки прикованы наручниками к подлокотникам кресла. Лев покрутил головой, стал зажмуривать и снова широко открывать глаза, чтобы восстановить ясность зрения. Машина стояла в лесу. Солнце было еще высоко, порхали и пели птицы, а прямо перед ним на соседних сиденьях восседали две мрачные личности, поигрывающие желваками. На передних сиденьях никого, только возле машины топтался и покуривал третий похититель. «Лихо они меня, – подумал Гуров. – И номера Тарасов вряд ли успел запомнить, наверняка они грязью заляпаны. То-то мне показалось, что машина вся какая-то грязная».

– Ну что, очухался? – спросил один из мужчин в джинсовой безрукавке с большими карманами. – Теперь поговорим. Где часики, земеля?

– На руке у тебя, – кряхтя и усаживаясь поудобнее на сиденье, с трудом прохрипел Гуров. Голосовые связки слушались еще хуже, чем мышцы.

Резкий удар в солнечное сплетение был не очень сильным, но Лев постарался изобразить, что его согнуло пополам, и он задохнулся. Второй мужчина неохотно проворчал, чтобы его напарник бил полегче, а то еще «гаврик кони отбросит», а с них спросят.

– Ну, прокашлялся, астматик? – Мужчина в жилете взял Гурова за голову и прорычал ему в лицо: – Багет где, урод? Багет, про который ты Грибу звонил!

– А ты себя в зеркало видел? – улыбнулся сквозь боль Гуров. – Я в приличном дорогом костюме, а ты с барахолки одет. У меня ботинки стоят дороже, чем вся твоя одежда, и в таком салоне, в котором я стригусь, ты никогда в жизни не был. Даже на соседней улице.

От переполнившего его бешенства мужчина зарычал еще громче, схватил пленника за волосы и размахнулся, чтобы ударить в лицо, но напарник поймал его за руку:

– Ты че, сдурел? Он тебя специально провоцирует! Бесит тебя, а ты, как пацан, заводишься. Ну-ка, пусти!

Первый неохотно поднялся, чтобы освободить место с пленником своему другу, но не удержался и пнул ногой Гурова в голень. Хорошо, что он был в кроссовках, иначе боль была бы дикой. Лев стиснул зубы, продолжая думать о том, стоит ему ждать помощи или нет, найдет его Тарасов или нет, успеет он вовремя или не успеет. В зависимости от этих выводов и следует себя вести, но выводы не получались. Гуров не был даже уверен, что Тарасов успел увидеть, как его сажали в эту машину. И еще одна мысль не давала ему покоя. Кто эти «быки»? Люди Гриба? Раз знали о месте встречи, значит, так и есть. А если они играют против своего хозяина? Если Гриб не знает, что звонившего ему человека захватили и вывезли в лес?

– Вот что, землячок, – сказал второй мужчина, щелкнув перед лицом Гурова лезвием выкидного кнопочного ножа, – ты давай тут дурочку не валяй, а отвечай на наши вопросы. А то так и останешься в этом лесочке. К зиме тебя так обглодают зверушки, аж узнать будет невозможно.

– А ты что, настолько сильно любишь лесных зверей, что подкармливаешь их случайно схваченными в городе людьми? – не удержавшись, хмыкнул Лев. – Слушайте, вы оба больные на всю голову! Вам чего от меня надо? Какие, к лешему, часы? Я в магазин шел, вы меня схватили, шокером ткнули, теперь какие-то вопросы еще задаете. Вы кого схватили, олухи?

Оба мужчины переглянулись, и в их глазах Гуров уловил тень растерянности. А ведь они точно засомневались. А ну-ка, мы им еще немного введем сомнения. Как они, не зная меня в лицо, могли понять, кого именно надо хватать? Только по геолокации. У них есть возможность отслеживать мой телефон.

– А у меня так хорошо день начинался, – с сожалением покачал он головой. – Телефон вот нашел сегодня дорогой, думал, счастье поперло мне в руки. А тут вы со своими шуточками. Чего вам надо от меня, а?

– Телефон? – Убрав нож, мужчина полез по карманам и вытащил смартфон Гурова.

И тут же раздался голос третьего. Он выбросил окурок и подошел вплотную к двери:

– Тихо вы! Шум какой-то. Люди, что ли, поблизости, или просто машина по проселку проехала. Замрите!

– Я развяжу ему язык, – вдруг зло зашептал первый в джинсовой безрукавке и полез в заднюю часть салона. Загромыхал канистрой, хотя его друзья шикали на него, требуя не шуметь, выволок ее к самой двери, затем потянул из-под сиденья какую-то грязную тряпку и прошипел, поднеся ее к самому лицу Гурова: – Ну, смотри! Или ты колешься, где «Александровский брегет», или я тебя живьем здесь спалю. В этой машине. Так и оставлю в наручниках на сиденье, чтобы твой скелет нашли, как в цепях. Ну, скажешь, или можно начинать?

Мужчина рывком открыл канистру, поставил ее на ступеньку и стал заправлять в горловину тряпку. Гуров смотрел на его руки и думал, как бы еще потянуть время. Пообещать отдать брегет, соврать, сказать, что он спрятан где-то в городе? Есть еще и другой выход! Когда этот недоносок зажжет тряпку, вставленную в канистру, как фитиль, дотянуться и ногой ударить по ней. Вполне может получиться. Главное, выбросить канистру из машины. А когда она полыхнет, к ней уже никто не подойдет. Лишь бы от этого жара машина не загорелась! А еще лучше, чтобы горящий бензин попал на кого-то из этих гаденышей…

Выстрела не услышал никто. Стрелять могли вообще с глушителем. Но третий из бандитов вдруг рухнул на землю на подогнувшихся ногах, как сноп. Слышно было только, как вжикнула пуля, и стук, с которым она вошла в человеческое тело. Двое других тут же поняли, в чем дело. Бандит, сидевший рядом с Гуровым и крутивший его телефон, снова выхватил нож, со щелчком выбросил лезвие, прижал его к горлу пленника и заорал на весь лес: