Досье на Крошку Че - Дарья Донцова

— С тобой останусь, — гадко ухмыльнулсяВадим. — Эх, Нинок, зря ты меня на дачку променяла. Ща бы жили вместе… Нуда я тебя не осуждаю, понимаю: человек слаб, тебя Лидка соблазнила. И чего тывидела? Расскажи, мне можно.

— Ты о чем? — удивилась Нина.

— Да ладно, — махнул рукой Димон, — невыжучивайся. Лидка, чтобы Гарьку из дерьма вытянуть, на все способна. Онасыном, кстати, вертит как хочет. И ты ей никогда не нравилась, я точно знаю.

С этими словами Димон подошел к большим напольным часам,ловко открыл корпус, потом пошарил внизу, послышался щелчок, и выдвинулсяящичек. Вадим вытащил из него бутылку водки и удовлетворенно крякнул:

— Цела, дорогая!

Сорвав пробку, он сделал прямо из горлышка огромный глоток изасмеялся.

— Не знала про тайничок?

— Нет, — ошарашенно ответила Нина.

— Интересный домик, — кивнул Вадим. — Егоотец Юльки меньше чем за год отгрохал, пока дочь беременной ходила. Расстаралсяради будущей внучки. Вообще-то мужик врач, а строительством из любви кискусству занимался, хобби у него такое. Денег на дачку, ясное дело, Лидкадала, на нее дом и записали. Тут много всяких захоронок, Петр Григорьевич ихради прикола устроил и из вредности никому не рассказал. Ох, он-то заворотничок заложить любит! Приезжал сюда к дочери со своей Фаиной (она — та ещезмея, кстати!) трезвый, а к вечеру становился веселый. То-то бабы злились,допытывались: где взял? Ха, да тут везде столько заныкано… Мы с ним разок ночкувместе посидели, так Петруха мне кое-какие свои секретики и показал. Да,интересная дачка…

Продолжая рассказ, Димон не забывал прикладываться к бутылкеи вскоре начал пьянеть.

— Ловкий Петруша был, уж не знаю, жив ли сейчас. Зачемв доктора подался? Надо было по строительству идти. Все умел, и стены, иштукатурку, и плитку, и сантехнику, и электрику… Да это ладно, ерунда, он ведьеще и камеры понаставил.

— Что? — не поняла Нина.

Димон пьяно заржал.

— Юлька Катьку родила и заболела, пришлось Лидке нянькунанимать. Фаина Сергеевна узнала, приперлась на дачу и давай зудеть: «Сноворожденной должен сидеть только свой человек.., мало ли чего…» Лидка ей иговорит: «Юлечке плохо, Игорек работает, я тоже пока служу, единственный выход— няня». А Фаина свое бубнит: «Жуткие истории знаю, чего только посторонниебабки с младенцами не делают. Вы уедете, Юля заснет, как проследить за бабой?»И все в таком духе…

В общем, Фаина, упорная на редкость, так всех взбудоражила,что Лидия Константиновна в конце концов рявкнула:

— Хорошо, не будет няни. Но раз вы так волнуетесь, то ипомогите дочери. Селитесь на даче и начинайте за внучкой ухаживать, на работуне ходите, служите бабушкой.

Мать Юли возмутилась:

— У меня давление. Могу лишь совет дельный дать.

— Лучше помочь руками, — возразила ЛидияКонстантиновна, — а языком попусту трясти нечего.

Разгорелся скандал, который ловко погасил Петр Григорьевич.Он предложил поставить в доме крохотные видеокамеры, которые в отсутствиехозяев станут следить за няней.

Сейчас «шпионская» аппаратура не редкость, но в годпоявления на свет Кати большинство людей даже не слышало о подобном.

— Где же ты возьмешь аппаратуру? — воскликнулаФаина.

Петр улыбнулся:

— Это мое дело, только игрушка дорого стоит.

— Я заплачу, — быстро сказала Лидия…

* * *

— И Петр Григорьевич оборудовал дачу? —поинтересовалась Нина.

— Угу, — кивнул Димон, — няньки у них двагода работали. Потом Лидка на пенсию ушла, и необходимость в прислуге отпала.Лидия Константиновна, в отличие от Фаины, волчица.

— В каком смысле? — не поняла Нина.

— За детей горло перегрызет, — пояснилДимон. — Игорька она обожает, а за Катьку глаз отдаст. Прямо завидно, меняникто и никогда так не любил. Лидка все сделает, чтобы Гарьку из любой бедывыручить, хитра неимоверно. Тебя она лихо обманула.

— Как? — растерянно спросила Нина.

Карякин пьяно засмеялся:

— Вот чего ты в тот день видела?

— Не понимаю.

— Наблюдала, как Гарька веревку перерезал? Или услышалачего? Может, тебе кассета попалась?

— Какая?

— Рассказывал же про камеры по всей даче, одна вмастерской у Юльки стояла.

— Но ведь няни у них не имелось, — пожала плечамиНина.

Димон икнул.

— Плохо ты Лидку знаешь, хоть она тебе целый годсвекровью была. Не упустит наша пташка шанса за людьми понаблюдать. Включалаона устройства, в особенности если гости приезжали, а потом кассетки глядела.Отлично в курсе была, кто, чем и где занимается. Только облом у нее случился.

— Где? — удивилась Нина.

— Хитра Лидка, но… — прохрипел Димон. — КогдаГарька веревку с висящей на ней Юлькой перечекрыжил, она сначала все ловкоустроила, тебя в качестве алиби приготовила. Я-то спал, устал очень изакемарил. Милиция меня едва растрясла. Спрашивают: «Вы где находились в моментсамоубийства.» Я никак не врублюсь, но интересуюсь: «Кто Убился? Когда?Извините, только проснулся». От меня и отстали, а я в себя пришел и скумекал…

Нина, затаив дыхание, слушала сильно нетрезвого Карякина, атот, безостановочно хихикая, рассказывал о том, что делал в тот день на даче уТришкиных.

Узнав, что Юля разбилась в момент работы над мозаикой, Димонпризадумался. А потом внимательно слушал Петра Григорьевича, шепотомрассказывавшего Вадиму о своих эмоциях, испытанных от ужасного известия. ОтецЮли ни на секунду не сомневался, что Карякин, как и все присутствовавшие вдоме, в курсе произошедшего, ну а Вадим не разубеждал его и получил массуинформации для новых размышлений.

— Только ради Кати молчать договорились, —обморочным голосом шептал Петр, — а Юлечку все равно не вернуть. Вотгоре-то… Но мы к Тришкиным больше ни ногой, я убийцу видеть не желаю! Убийца они есть убийца, что бы там Лидия ни говорила…

Вадим выслушал обезумевшего доктора и вдруг сообразил: Лидканебось, как всегда в день приезда гостей, включила запись. И работали камеры,мотали кассеты… В частности, наверняка работала та, что стоит в мансарде. Неколеблясь, Димон порысил в «аппаратную» и в самом деле обнаружил пленку.Очевидно, Лидия второпях забыла о камерах…