Ей прописали смерть - Юлия Алейникова

Так. Что можно сдать? Кровь из пальца, из вены, мочу.

«Ну почему я не врач?» – впервые в жизни задалась таким глупым вопросом Катя. С кем же ей теперь посоветоваться? Наверное, с терапевтом. Хотя, по идее, это не совсем его профиль. Катя пыталась мыслить конструктивно.

Господи! Какая же она дура! Ведь Александр Вадимович только вчера говорил Вике, если у нее, Кати, будут жалобы, пусть немедленно идет к нему. Вот и повод. И тут Катины мысли совершили загадочный кульбит. А когда она делала эпиляцию? А что за лифчик на ней сегодня надет? Неужели она надела сегодня тот идиотский белый на широких лямках? После резкого похудения пышная Катина грудь слегка утратила обычную упругость, и белье приходилось выбирать не по красоте, а по удобству. Катя знала, что это временное явление, и особо не расстраивалась, но вот именно сегодня ей позарез надо было выглядеть на все сто. Вдруг доктор захочет ее осмотреть и попросит раздеться? При этой мысли ее щеки залил глупый, неуместный румянец. Сердце трепетало, как попавшая в силки пичужка.

Нет. Нет. Нет. Сегодня она сдаст анализы, а вот завтра, когда получит результаты, пойдет к Александру Вадимовичу. Это и правильнее и умнее. Приняв такое судьбоносное решение, Катя расслабилась и промокнула вспотевший под шапкой лоб. Как-то незаметно за размышлениями она успела дойти до работы.

Первый шок от общения с Мариной уже прошел, и Катя смогла собраться. Она забежала в свой кабинет раздеться, потом заглянула к начальству. Выслушала нахлобучку от Натальи Георгиевны, в том смысле, что здесь не богодельня, а учреждение, и Катя приходит сюда не прохлаждаться, а исполнять служебные обязанности. И что ей, Наталье Георгиевне, эта беготня со звонками в рабочее время надоела, и пусть Катя соизволит остаться сегодня после работы и подтянуть все хвосты.

Катя была согласна на все, лишь бы ее отпустили в лабораторию. «Какое счастье, что я работаю в медицинском центре! – покидая очередной кабинет с согнутой в локте рукой, размышляла Катя. – Все быстро, четко, без отрыва от производства. Вот только Ленка почему-то не отвечает», – непонятно, в какой связи, подумала Катя. Хотя ей было жизненно важно выяснить, принимала ли Света пилюли после возвращения домой и где она их взяла. Но Ленин телефон молчал. И тогда в Катиной голове что-то щелкнуло.

– Какая же я дура! Ведь это Вика вписала меня в этот сомнительный эксперимент. Мужик, который выпускает лекарство, приятель Александра Вадимовича! Надо сейчас же все рассказать им, вдруг производители препарата даже не догадываются, что случилось с участниками тестовой группы? И Катя, резко сменив направление, вместо бухгалтерии отправилась к лифтам.

Постучав, она тихонько заглянула в кабинет. Вика сидела за столом и что-то строчила в медкарте. Александра Вадимовича видно не было, но из соседней процедурной доносился его негромкий баритон.

Катя дождалась, пока Вика оторвет глаза от карты, и сделала ей знак выйти. Вика покачала головой и беззвучно прошептала:

– Потом.

Но Катя была настроена решительно. Ее жизнь – это не шутки. Остеопат занят, так она хоть с Викой поговорит. И, состроив страшную мину, решительно кивнула на дверь.

Вика нахмурилась и упрямо велела Кате закрыть дверь с той стороны. Катя, в свою очередь, решительно поперла в кабинет. Вика от такой наглости энергично завертела пальцем у виска и замахала на распоясавшуюся подругу руками. Катя строго взглянула Вике в глаза и сделала последнее китайское предупреждение. Все это происходило в полнейшей тишине в виде пантомимы. Но когда Вика поняла, что подруга собирается открыть рот, тут же выскочила из-за стола и тихой мышкой шмыгнула в коридор.

– Ты что, с ума сошла – ломиться на прием? Сказала же, потом! – злым шепотом выговаривала Вика, таща подругу подальше от кабинета. – Ты хоть понимаешь, что у нас там сейчас Каравайченко? Ты знаешь, кто у нее муж, какая она капризная и сколько платит за прием?

– Да плевать мне на нее и на ее мужа, – остановила ее Катя. – У меня две знакомых из группы похудения умерли.

– Ужас какой! А что случилось? – сразу же всплеснула руками Вика.

– Вот именно! Что случилось? – глядя на Вику сумасшедшими от страха глазами, спросила снова впадающая в панику Катя. – Одной было сорок восемь, другой двадцать пять. Если у первой и были какие-то диагнозы, то вторая была абсолютно здорова. Замуж собиралась через месяц. Вика, моя знакомая говорит, это из-за таблеток. Ну, тех, что нам в пансионате давали.

На Викином лице отразился испуг. Причем Катя подозревала, что подруга боится не столько за ее жизнь, сколько за собственное благополучие. Вика минутку помолчала, судорожно о чем-то соображая.

– Нет. Не может быть. Прежде чем перейти к подобным испытаниям, они должны были проводить исследования на животных, потом клинические тесты в лабораторных условиях, а только потом набирать тест группы, – усиленно морща лоб, говорила Вика.

– Да? А ты уверена, что они все это делали? – проснулся вдруг в Кате голос здравого смысла. – Группу набирали по Интернету. Договоров не заключали. Наше здоровье и жизнь не застраховали. Полного медицинского обследования не проводили. Даже медкарт не завели. – Говоря все это, Катя смутно чувствовала, что все эти умные слова уже где-то слышала, только сейчас не могла вспомнить где.

– Потому, что лекарство, наверное, не совсем лекарство, а что-то вроде биодобавки. А они в аптеке без рецепта продаются, – настойчиво возражала ей Вика.

– Какие биодобавки? Это серьезный препарат!

– А ты откуда знаешь, если договор не заключала?

– А ты чего их защищаешь? Ты что, с ними заодно? – рассердилась окончательно Катя на свою легкомысленную подругу, которая втравила ее в сомнительное предприятие.

– Ты что, спятила? Я даже не знаю, кто они. Даже названия компании не помню. Фарма что-то там, – очнулась наконец Вика. – Да я просто нашла тебе программу по похудению, и все! А уж договора, медкарты, страховки, этим ты, голубушка, сама должна была заниматься! Я тебя никуда не посылала, на аркане не тащила, и нечего на меня валить! Ясно?

– Ясно, – скисла Катя.

Все, что говорила Вика, было правдой. Никто ее никуда за уши не тянул. Вика просто предложила, а все дальнейшее – следствие ее собственного легкомыслия и инфантильности. Права была Змеюкина, когда обозвала ее дурой. Точно, вот от кого она слышала и про договора, и про обследования.

Дура. Набитая дура. Дай бог, чтобы все обошлось. А если нет? Катя снова покрылась испариной.

Вика, видя, что творится с подругой, оттаяла и уже тихим ласковым голосом продолжила:

– Ладно, Кать, ты пока не дергайся. Никто же толком не знает, что с теми двумя произошло. Ты себя чувствуешь хорошо. Выглядишь тоже. Анализы уже сдала. Я уверена, что все будет в порядке. Просто лекарства пока никакие не принимай, не пей на всякий случай. Хотя мы уже пили, и ничего с тобой не было! – слегка оживилась Вика. – Может, у них индивидуальная непереносимость компонентов.