Тайна моего мужа - Лиана Мориарти

– Ясное дело, я не прошу у тебя прощения, – заявила Фелисити.

«Нет, просишь, – подумала Тесс. – Но не получишь».

– Потому что я могла бы добиться своего, – добавила Фелисити. – Я хочу, чтобы ты это знала. Почему-то мне очень важно, чтобы ты знала, что для меня все было всерьез. Я чувствовала себя ужасно, но не настолько, чтобы не пойти до конца. Я могла бы жить с тем, что сделала. – (Тесс потрясенно уставилась на нее.) – Я просто хочу быть с тобой предельно искренней, – пояснила Фелисити.

– Ну, спасибо, наверное.

– Неважно. – Фелисити первой опустила взгляд. – Я решила, что для меня лучше всего будет просто уехать из страны, убраться как можно дальше. Чтобы вы с Уиллом смогли все уладить. Он хотел поговорить с тобой первым, но я подумала, что будет разумнее, если…

– Так где же он сейчас? – спросила Тесс с резковатой ноткой в голосе. Осведомленность Фелисити о том, где находится и что намерен делать Уилл, приводила ее в ярость. – Он в Сиднее? Вы прилетели вместе?

– Ну да, вместе, но… – начала Фелисити.

– Должно быть, это тяжело далось вам обоим. Последние мгновения вдвоем. Вы держались за руки в самолете? – (Глаза Фелисити блеснули, подтверждая эту догадку.) – Держались, ведь так? – заключила Тесс.

Она могла живо себе это представить. Страдание. Родившиеся под несчастливой звездой влюбленные цепляются друг за друга, гадают, бежать ли им, улететь в Париж! – или поступить правильно, поступить скучно. Тесс воплощала в себе скучный выбор.

– Мне он больше не нужен, – заявила она Фелисити.

Она не могла смириться с ролью нудной обманутой жены. В Тесс О’Лири нет ничегошеньки нудного, и Фелисити должна об этом узнать!

– Можешь оставить его себе. Забирай! Я теперь сплю с Коннором Уитби.

– Серьезно? – разинула Фелисити рот.

– Серьезно.

– Ну, Тесс, – выдохнула Фелисити, – это… я даже не знаю. – Она огляделась по сторонам в поисках вдохновения и вновь повернулась к Тесс. – Три дня назад ты заявила, что не допустишь, чтобы Лиам рос при разведенных родителях. Сказала, что хочешь вернуть себе мужа. Ты добилась того, чтобы я почувствовала себя последней дрянью. А теперь говоришь мне, что сразу же закрутила роман с бывшим, в то время как мы с Уиллом даже ни разу не… Боже! – Она врезала кулаком по кровати, вся раскрасневшаяся, с пылающими гневом глазами.

От несправедливости слов Фелисити – а возможно, и от их справедливости тоже – у Тесс перехватило дух.

– Не будь такой ханжой. – Она со всей силы ткнула Фелисити в тощее бедро, ребячливо, как дети, затевающие возню в автобусе. Ощущение оказалось на удивление приятным. Она ткнула сестру снова, еще сильнее. – Ты и есть последняя дрянь. Думаешь, я вообще посмотрела бы на Коннора, если бы вы с Уиллом не признались в своих чувствах друг к другу?

– Но и не мешкать ты не стала, верно? Черт побери, да перестань ты меня бить!

Тесс наградила ее еще одним последним тычком и села на место. Никогда прежде она не испытывала такого непреодолимого желания кого-то ударить. И уж точно никогда ему не поддавалась. Казалось, все эти приятные мелочи, делающие ее нормальным членом общества, исчезли напрочь. На прошлой неделе она была матерью школьника и специалистом в своем деле. Теперь она трахается в коридорах и бьет двоюродную сестру. Что дальше?

Она глубоко, прерывисто вздохнула. Вот что называется «в запале». Она даже не представляла себе, насколько жарким может оказаться этот самый «запал».

– Ладно, неважно, – заявила Фелисити. – Уилл хочет все уладить, а я покидаю страну. Так что поступай как тебе угодно.

– Спасибо, – отозвалась Тесс. – Спасибо огромное. За все.

Она едва ли не физически ощущала, как гнев вытекает из ее тела, оставляя ее вялой и безучастной.

На миг повисла тишина.

– Он хочет второго ребенка, – сообщила Фелисити.

– Не говори мне, чего он хочет.

– Он действительно хочет второго ребенка.

– И, я полагаю, ты охотно предоставила бы ему такового, – предположила Тесс.

В глазах Фелисити проступили слезы.

– Да. Мне очень жаль, но это так.

– Фелисити, ради всего святого. Не выжимай из меня жалость. Это нечестно. Зачем тебе понадобилось влюбляться именно в моего мужа? Почему ты не могла влюбиться в мужа кого-нибудь другого?

– Ни с кем другим мы и не виделись, – рассмеялась Фелисити, хотя по ее лицу катились слезы.

Она вытерла нос тыльной стороной ладони.

А ведь это чистая правда.

– Ему кажется, он не вправе просить, чтобы ты выдержала еще одну беременность. Ведь тебе было так плохо, пока ты носила Лиама, – объяснила Фелисити. – Но вторая беременность может пройти и легче, верно? Каждый раз ведь все бывает по-новому? Тебе стоило бы родить второго.

– Ты всерьез считаешь, что теперь мы заведем еще ребенка и будем жить долго и счастливо? – спросила Тесс. – Ребенок не починит брак. Не то чтобы я хотя бы подозревала, что мой брак нуждается в починке.

– Знаю, я просто подумала…

– На самом деле я вовсе не из-за тошноты не хочу ребенка. А из-за людей.

– Людей?

– Других матерей, учителей и всех прочих. Я и не представляла, что материнство требует столько общения. Постоянно приходится с кем-то разговаривать.

– И что? – недоуменно уточнила Фелисити.

– У меня есть это расстройство. Я прошла тест в журнале. Я… – Тесс понизила голос. – Я страдаю социофобией.

– Ничего подобного, – пренебрежительно отмахнулась Фелисити.

– Именно так! Я прошла тест…

– И ты всерьез ставишь себе диагноз, основываясь на тесте из журнала?

– Это был «Ридерз дайджест», а не «Космополитен». И это так! Я терпеть не могу знакомиться с новыми людьми. Меня мутит. Учащается сердцебиение. Я не переношу вечеринок.

– Многие люди не любят вечеринки. Хорош себе потакать.

Тесс опешила. Она ожидала сдержанной жалости.

– Ты застенчива, – заявила Фелисити. – Ты не из этих громкоголосых экстравертов. Но ты нравишься людям. По-настоящему нравишься. Разве ты этого не замечала? То есть, боже, Тесс, откуда бы у тебя образовалось столько поклонников, будь ты робкой, нервной тихоней? Ты сменила штук тридцать парней, прежде чем тебе исполнилось двадцать пять.

– Ничего подобного. – Тесс закатила глаза.

Как она могла объяснить Фелисити, что воспринимала свою тревожность как необычного питомца с переменчивым нравом, за которым ей пришлось присматривать? Иногда он бывал тихим и уступчивым, а временами сходил с ума, носился кругами и тявкал ей в уши. Кроме того, со свиданиями все было иначе. У свиданий имелся свой, четко определенный набор правил, которые были ей по силам. Первое свидание с новым мужчиной никогда не представляло для нее трудности – до тех пор, пока инициативу проявлял он. Она сама никогда никого не приглашала. Вот когда мужчина предлагал ей познакомиться с его семьей и друзьями, ее тревога поднимала сумасбродную голову.