Дайвинг для крокодила - Дарья Калинина

И Дима указал на старый помятый котел, стоящий в самом центре сарая на столе. Котел отлично вписывался в общую обстановку. Грязный, пыльный и с помятым боком. Он был не очень большой, но и не маленький. В нем было бы удобно варить варенье на костре или делать плов.

– Не для пищи он у деда Лаврентия использовался, – покачал головой Дима. – Краска там на дне какая-то засохшая. Я ее отодрать хотел. Да и использовать подо что-нибудь.

– Подо что?

– Я лодку смолить хотел. Вот и растопил бы в нем смолу.

– А дед Лаврентий тебе его что, не дал?

– Не дал. И даже вроде бы испугался. Прочь сразу прогнал. Иди, говорит, нету для тебя больше работы. А котелок не дам.

Подруги и баба Клава переглянулись. Странно это, почему же дед Лаврентий не отдал Диме старый котел, который тому так приглянулся?

– Дима, а помоги нам еще разок, – попросила Леся.

– Что делать надо? – бодро откликнулся Дима.

– Котел перетащи сюда.

Дима пробрался сквозь нагромождения старого хлама. И вытащил котел к выходу, где стояли женщины.

– Хорошая штука, – мечтательно произнес он. – Может быть, вы, Клавдия Захаровна, мне его презентуете? Вашему брату ведь котел теперь точно без надобности.

– Погоди, Димушка. Погоди. Дай-ка мы сперва сами посмотрим, что в нем такое.

На дне котла в самом деле был толстый слой то ли краски, то ли какой-то замазки. Казалось, что она присохла к стенкам намертво. Но на поверку оказалось, что засохшая субстанция легко отковыривается.

– Замазка для окон! – воскликнула баба Клава. – Зачем она тут?

– Наверное, ваш брат хотел ее размягчить на огне, – предположила Леся, совершенно незнакомая со свойствами оконной замазки.

У нее, как и у Киры, в окнах красовались стеклопакеты. И про то, что на зиму щели в окнах можно замазывать замазкой, ей даже в страшном сне не могло присниться. Но баба Клава была тертым калачом. И отлично помнила, как используют эту самую замазку.

– А ну-ка! – проговорила баба Клава. – Посмотрим!

Замазка отлично крошилась и оставалась в руках у женщины большими кусками.

– Ой! Там что-то есть!

Под замазкой в самом деле обнаружился полиэтиленовый пакет. Взволнованная баба Клава вытащила его наружу и отряхнула от крошек замазки.

– Там что-то есть!

В пакете действительно лежало что-то увесистое. Дрожащими руками баба Клава попыталась развязать пакет. Но была вынуждена отступить.

– Нет, не могу! Руки не слушаются. И сердце стучит так, что в голове отдается. Димушка, попробуй уж лучше ты.

Дима не заставил просить себя дважды. Он-то ни капли не волновался. Быстро распотрошил пакет. И из него выпало что-то тяжелое.

– Она! – судорожно выкрикнула баба Клава. – Маска!

– Золото!

– Ну, и Урод!

– Куни-Уни!

– Не трогайте ее!

Это воскликнула баба Клава. И она же поспешно схватила маску и прижала ее к груди. Чтобы никто другой не мог до маски даже дотронуться.

– Я уже старая, – мотивировала она свой поступок. – Если и помру от этой маски, так невелика беда. Я свое уже прожила. А вы – молодые. Вам еще жить и жить.

После долгих уговоров баба Клава все же согласилась дать друзьям хотя бы посмотреть маску.

– Но только из моих рук!

И еще при этом старушка строго-настрого запретила молодым людям даже прикасаться к маске. Чтобы не волновать суеверную старушку, все стали рассматривать маску из ее рук. Впрочем, она оказалась точной копией той подделки, которую они уже видели, трогали и даже нюхали.

Разве что настоящий Куни-Уни казался еще более злобным, отвратительным и кровожадным, чем его свежая копия. Подруги долго рассматривали его клыкастую физиономию, пока им не стало мерещиться, что древнее языческое божество тоже стало поглядывать на них. Тогда они поспешно отошли в сторону. Кто его знает, этого Куни-Уни. Вдруг он в самом деле тут?

Ощущение, что из маски на них смотрит кто-то отвратительный и злобный, было не самым приятным. И, вспомнив предостережения бабы Клавы, подруги отошли от греха подальше.

– И ничего в этой маске такого особенного нету, – разочарованно произнес Дима. – Но если честно, то весьма жуткая вещица.

– Я бы такую у себя дома ни за что не повесила.

– И эта штукенция может стоить триста тысяч евро?

– Может и дороже. Триста тысяч – это ее стартовая цена.

– Совсем люди без ума!

– Это же историческая и культурная ценность.

– Работа грубовата! Я бы и то лучше сделал! Вот тут, к примеру, на щеках в складках…

И Дима потянулся к маске.

– Хватит! – решительно воскликнула баба Клава.

Нервы ее не выдержали, и она поспешно спрятала маску обратно в пакет.

– Хватит! Эта штука уже достаточно попила человеческой крови! А у тебя, Дима, двое детей маленьких. Хочешь их осиротить?

Ничего такого Дима не хотел. Да и волновать бабу Клаву тоже не хотел. Маска его тоже особо не заинтересовала. Поэтому он покорно отодвинулся.

– Может быть, отвезти вас в город? – предложил он.

– Сами доберемся. Верно, девочки?

Подруги переглянулись. Что им тут делать? В доме покойного Лаврентия Захаровича подруг больше ничего не держало. Преступники были разоблачены. Клад и маска найдены. И девушки с удовольствием приняли предложение бабы Клавы немедленно, не дожидаясь утра, двинуться в город.

Весь следующий день подруги посвятили тому, чтобы выловить частного детектива Данилу. У них имелась к нему масса вопросов. Не только к нему, но и к официальному следствию. Однако им казалось, что следователь Пуля окажется твердым орешком. Да и второй следователь тоже будет им не по зубам.

– Вряд ли он расколется.

– Да, отправят они нас с тобой подальше.

– А вот Даня нам кое-чем обязан.

– Конечно! Если бы не мы, не видать бы ему и его коллегам преступников как своих ушей!

Подруги хотели не признания, фанфар и славы. Нет, они всего лишь хотели понять несколько вещей. Почему Гога преследовал и даже убил Лаврентия Захаровича? Кто вообще такой этот Гога? И кто помогал Анастасии и ее мужу в продаже маски Куни-Уни?

Кстати говоря, последний уже находился под музейным стеклом. Хранители фондов Эрмитажа пришли в восторг, когда баба Клава передала им маску в дар.