Собор темных тайн - Клио Кертику

все игры начинают надоедать? Мы взрослеем, и чем дальше, тем труднее найти повод для веселья.

– Мы не только повеселимся, но еще и узнаем их тайны. Вдруг то, что вы услышали вчера, вовсе не секрет?

Жан Пьер слушал их аргументы, и волнение охватывало его все сильнее. Наконец он не выдержал и решил признаться:

– Я не хочу в этом участвовать. Единственное, благодаря чему я здесь оказался, – это помощь пресвитера. Я не могу следить за служащими и тем более лезть в их жизнь. Возможно, я зануда, но здесь я вам не помощник.

Свет все так же падал на Ирэна из-за спины, так что когда он насупился, то стал выглядеть поистине угрожающе.

– Можете просить меня о чем хотите, но не об этом, – подвел черту Жан Пьер, а затем быстро вернулся в класс.

У порога он обернулся посмотреть на друзей еще раз. Две темные, едва освещенные фигуры продолжали разговор без него.

* * *

Уроки продолжались, но сегодня товарищи так к нему и не подошли. Пару раз он бросал на них взгляды, но они, казалось, даже не смотрели в его сторону.

Жан Пьер не боялся того, что упустит возможность учиться здесь, которую дал ему отец Ланс, просто в нем проснулось неведомое до этого чувство – глупое и сложное для выражения, но он будто бы боялся собора. Вернее, он не хотел проявлять неуважение к собору и отцу Лансу. Если у собора и были какие-то загадки, то Жан не хотел лезть во все это. Конечно, ему было интересно, о чем на самом деле говорили взрослые, но это не меняло сути дела.

Когда он играл на площади, смотрел на собор, рассматривал скульптуры на фасаде и пытался изучать его характер, он ужасно хотел прикоснуться к этой истории и узнать ее тайны. Сидя на площади, он не думал о том, что когда-то собор откроет ему свои двери, но это случилось.

Жан терзался мыслями до вечера.

Он отчетливо представлял, как сейчас его друзья играют во внутреннем дворе и жалеют, что не занялись чем-то более интересным.

Он вдруг резко сел на кровати.

Или они пошли подслушивать разговоры учителя и бродят где-то в поисках разгадок? Где они сейчас могут быть?

«Ни за что не пойду за ними», – подумал Жан Пьер.

Он ведь пообещал самому себе и собору.

Вдруг в дверь тихонько постучали, и он, спрыгнув с кровати, побежал открывать.

«Ирэн и Камиль пришли извиняться. Они не смогли пойти без меня», – был уверен Жан.

На пороге стоял отец Ланс.

– Добрый вечер, – сказал мальчик, отводя взгляд, а затем прошел обратно в комнату.

Пресвитер поздоровался и вошел за ним.

– Сегодня ты один, – улыбнулся отец Ланс.

Да, я один.

Острая досада кольнула его прямо в сердце.

Все-таки они справились без меня. Веселятся сейчас во дворе.

– Я увидел твоих товарищей во дворе и решил наведаться. Все в порядке?

Ну конечно, они во дворе. В конце концов, я сам виноват в том, что сижу тут один. Мне ваши развлечения и игры не нужны, я ничего особенного не потерял.

Отец Ланс удивленно поглядел на Жана Пьера, так как тот продолжал молчать. Наконец Жан решился сказать. Он не мог врать или хитрить перед ним.

– Мы повздорили.

– И ты винишь себя?

Жан Пьер удивленно уставился на отца Ланса.

– Виноват и правда я.

– Ты в этом уверен?

– Если бы не я, разве винил себя?

– Ну, такое случается. При этом ты, скорее всего, винишь не только себя.

– Наверное, – буркнул Жан Пьер, присаживаясь на край кровати.

– Видишь, не надо искать виноватых, так как это будет предвзятое мнение о ситуации.

– Конечно, это будет предвзято, ведь я виню себя из-за своего жизненного опыта.

В тот момент Жан Пьер казался себе очень маленьким и несмышленым, а отец Ланс с изумлением размышлял о том, насколько гибок и развит ум мальчика.

– Ты поступал руководствуясь своим жизненным опытом, а винишь себя ты из-за плохого настроения в данный момент. Опыт не может влиять на вину.

Жан Пьер потерял нить размышления и задумался. Ему нравилось, что в этой маленькой комнате он разговаривает на такие личные темы с человеком незнакомым, но сыгравшим важную роль в его недолгой жизни, и не стесняется. А он ведь всегда считал себя очень стеснительным.

Жан Пьер поглядел на отца Ланса, устроившегося за маленьким для него письменным столом.

– Так это я должен буду извиниться? – решился спросить он.

Отец Ланс усмехнулся.

– Да, тем более если ты ясно видишь, что обидел их, но тогда и у себя самого проси прощения за то, что считал виноватым.

– Я не обижал их, – взбунтовался Жан Пьер. – Я говорил, что чувствую, просто они чувствуют по-другому, и тогда получилось, что я задел их.

– Если им нравится то, что они чувствуют, то навряд ли их обидит твое неодобрение.

– Во мне нет неодобрения, – вздохнул устало Жан. – Если только непонимание.

– Непонимание даже хуже неодобрения. Если неодобрение – это принятие чего-либо без должного интереса и согласия, то непонимание – это полное отрицание.

– Я не отрицаю полностью, просто мне важно сохранить свое, а им – свое. И мы друг друга не понимаем.

– Так они тоже сказали, что не понимают тебя?

– Нет, они такого не говорили.

Оба замолчали. Отец Ланс сидел и улыбался, восхищенно глядя на мальчика. Тем временем Жан Пьер глубоко задумался.

С чего я взял, что все так трудно?

– Спасибо, – сказал он пресвитеру и скромно отвел взгляд в сторону.

– Ты можешь извиниться, если этого просит твоя душа. Не думай над тем, требуется извинение или нет, делай, если хочется.

Жан Пьер молчал.

– Вы вчера видели художников? – напомнил вдруг отец Ланс.

– Да! – воскликнул Жан и полез в ящик стола. – Мне подарили это.

Он сунул маленький рисунок собора в руки пресвитера.

– Это была девушка, – признался он, продолжая глядеть в пол. – Она хотела, чтобы частичка ее осталась в соборе, поэтому я думаю, то есть, может, вы заберете рисунок, чтобы хранить в каком-то особом месте?

Отец Ланс внимательно поглядел на мальчика. И снова этот изучающий взгляд, от которого Жан Пьер сразу терялся и не знал, куда себя деть.

– Думаю, лучше, если он будет храниться у тебя, – сказал он и положил рисунок на стол.

– Спасибо, – сказал Жан Пьер еще раз, радуясь от того, что картинка осталась с ним.

– Как твоя учеба, тебе ничего не нужно?

– Все в порядке, спасибо большое.

– Я уезжаю в среду и вернусь только на следующей неделе, так что