Адская ширма - И. Дж. Паркер

— Если бы рис, а то одно просо с чечевицей, — проворчал слуга.

— Когда твой хозяин начал избавляться от собственности?

Слуга задумчиво пожевал нижнюю губу.

— Последние остатки своих древностей он начал распродавать сразу же, как только это случилось. Покупатели все как один уходили, усмехаясь. Видать, молва-то пошла, потому что народ буквально повалил к нему. А потом он продал все барахлишко своей жены. И правильно сделал! Хоть рыбки с рисом тогда поели, да и в бочонке плескалось кое-что получше.

Акитада вспомнил, что в последний свой приход видел в руках у Нагаоки маску «бугаку». Видимо, тот собирался продать ее по дешевке. И почему только тогда Акитада не насторожился, почему не задумался, что заставило опытного антиквара пустить на продажу редкий предмет старины по столь низкой цене?

— Продолжай, — сказал он слуге. — Когда же было распродано другое добро, его личные вещи?

— По-моему, после прихода ее отца. Тогда он совсем раскис. И после того как сюда снова явился этот полицейский начальник и велел моему хозяину прекратить посещать брата в тюрьме — уж это точно было последней каплей. Прямо на следующий день люди вытащили отсюда остатки мебели, а когда они ушли, хозяин сидел вот здесь, на своей подушке, и все обводил глазами пустую комнату, словно умирать собрался. А на следующее утро он ушел.

— И как давно он ушел?

Слуга призадумался, потом, отсчитывая пальцами дни, сказал:

— По-моему, семь дней назад.

Семь дней! Да что же могло случиться с Нагаокой? Может, Кобэ напугал его насмерть своими угрозами? Довел до состояния паники? Ведь Нагаока был не похож на человека, который оставил бы слугу присматривать за домом, не выделив тому денег на еду.

— А может, он и вправду покончил с собой? — предположил слуга.

Такое объяснение Акитада мысленно отверг. Зачем распродавать имущество и уносить с собой все вырученные за него деньги, если планируешь совершить самоубийство? Разве что… Разве что он передал все дела в чьи-то руки, прежде чем покончить счеты с жизнью?

— А были у него друзья или какая-нибудь семья, которая могла бы его приютить?

— Нет. Только брат в тюрьме.

Конечно, Акитада не исключал и другой возможности — что Нагаока, боясь обвинения в убийстве, сбежал, оставив брата на произвол судьбы. В это Акитаде не хотелось верить.

— Когда твой хозяин уходил, у него было с собой что-нибудь? Сундучок или узел с одеждой? Как он был одет? Как для долгого путешествия? Может, на нем были сапоги или теплое кимоно?

— У него в руках был мешок, что-то вроде переметной сумы, что обычно крепят к седлу. И сапоги на нем были, и ватное стеганое кимоно. — Слуга прищурился, пытаясь поточнее припомнить картину. — По-моему, я видел еще рукоятку короткого меча, торчавшую у него из мешка. — Снова открыв глаза, он вдруг воскликнул: — Так, значит, эта старая св… значит, он все-таки укатил путешествовать! Нет, как вам это нравится?!

— А куда бы он мог податься? Нет ли у него каких-нибудь деревенских владений?

— Только где живет его брат. В Фусими. А к тестю он вряд ли подался бы. — Он загоготал.

Акитада удивленно вскинул брови.

— А почему бы и нет?

— Они поссорились сразу после похорон. Вы бы только слышали, какой тут стоял крик! Хозяин буквально выставил его за дверь, и старик ушел, пригрозив ему кулаком.

— Вот как? — Акитада оживился. — А где живет его тесть?

— Неподалеку от хозяйского брата. Щеки раздувает, будто благородный господин, а сам щеголяет в заплатках да в соломенной обувке.

— Так-так… — Заметив, что полезные сведения у слуги, похоже, иссякли, Акитада повернулся к двери. — Ну что ж, я проверю твои слова. Если ты мне солгал, то тебя арестуют. Кстати, ты бы прибрался тут везде, на случай если хозяин вернется.

С превеликим облегчением слуга пообещал приступить к уборке немедленно, но Акитада чувствовал, что Нагаока не вернется в эту пустую скорлупу, некогда служившую ему домом.

— Да уж поздно теперь, — проворчал Тора, когда они вернулись после игры в мяч и Гэнба посоветовал ему все-таки повидаться с девушкой. — Можешь представить себе, что она теперь обо мне думает? Она и так-то в ужасе была, когда я предложил ей встретиться в веселом квартале.

— Ну и что? Сходил бы и объяснился. Купи ей что-нибудь миленькое и извинись.

Тора заметно повеселел. Он никогда не терял уверенности, если речь заходила о женщинах.

— А ты пойдешь? — осторожно спросил он, опасаясь разрушить недавно установленный мир.

Гэнба покачал головой:

— Нет, я лучше займусь лошадьми. — Он хлопнул по боку серую кобылку Акитады, которая, игриво фыркая, гарцевала на привязи.

Тора замялся, потом смущенно сказал:

— Мне жаль, что я высказался тогда так про… ну… про ту даму.

— Знаю, — ответил Гэнба, не поднимая глаз и возясь с седлом.

— На палках она сражалась просто отлично. Бесстрашная такая…

— Знаю.

— Как думаешь, а борьбой она тоже владеет?

— Не удивился бы, окажись это так.

— Мне, знаешь ли, не понравилось, что я проиграл женщине. Ты бы стал с ней бороться?

Гэнба приторочил седло к спине серой кобылки и подтянул поводья, потом внимательно посмотрел на друга.

— После того как она отделала тебя? Нет. — Он усмехнулся.

Тора улыбнулся в ответ:

— Да ладно тебе! Сам-то помнишь, что говорил мне? Не надо унывать! Есть множество способов найти подход к женщине. Скажи ей, что боишься причинить боль столь деликатному созданию в настоящей схватке, а потом покажи ей, как можно использовать все эти захваты и зажимы по-другому.

Гэнба грустно улыбнулся:

— Я ей не нравлюсь. Ей нравишься ты.

— Это потому, что ты еще не ворковал с ней. Скажи ей, какая она очаровательная, какие сияющие у нее глаза, какой сладкий голосок.

Гэнба поморщился.

— Не пойдет. Она умная женщина, а не какая-нибудь глупая девчонка. Мы говорим с ней о серьезных вещах.

— А вот в этом как раз и есть твоя ошибка. Женщинам нравится, когда ты говоришь об их красоте и томно закатываешь при этом глаза. Такова уж их природа. Найти женщину, которая не клюнула бы на сладкие речи, так же трудно, как отыскать квадратное яйцо. Хочешь, я никуда не пойду, а останусь и поучу тебя немного всяким таким словам?

— Нет, спасибо. Уж лучше буду ухаживать сам. А ты иди и разыщи свою девчонку.

Успокоенный тем, что отношения с другом окончательно наладились, Тора отправился в город в самом что ни на есть бодром расположении духа. Солнце стояло в зените, близилось время обеда. Тора призадумался. Как же разыскать Злато? В учебном зале она бывает только по вечерам, да и то лишь в дни тренировок. Он вспомнил название ее гостиницы — «Золотая птица», но сначала решил заглянуть в веселый квартал — на случай если она все еще ждет его там.