Олигарх-подкаблучник - Дарья Калинина

— Да. Чтобы не сорвать ее.

— Ну, а наше страховое соглашение начинало действовать только с того момента, когда мы с Леночкой поставим свои подписи, став законными мужем и женой. Раньше предпринимать что-либо против Леночки было бессмысленно. Понятно вам?

Еще бы не понятно! Похоже, этот Кирилл просчитывал все свои преступные шаги наперед. Вот только зачем ему понадобилось красть сумки у подружек своей невесты? И у той же Карины! Или сумки — это не он крал?

— Я очень доволен, что вы сами меня об этом спросили, — закивал головой Кирилл. — А зачем, я вам сейчас объясню. Еще древние говорили: если хочешь спрятать песчинку, оставь ее в пустыне. Если хочешь спрятать дерево, посади его в лесу. Поняли?

— Так ты похищал у девчонок сумки, которые были тебе не нужны?

— Ну да! На самом деле мне была нужна только одна сумка — Сары. Но, чтобы спрятать следы, я был вынужден ограбить и других подружек, купивших аналогичные сумки.

Надо же! Он был вынужден! Прямо бедная жертва жестоких обстоятельств! Впрочем, теперь понятно, откуда сумочный вор был так хорошо осведомлен о хозяйках похищенных сумок. Небось Карина его информировала. Кто из подружек, какую сумку купил. Кого и где лучше подкараулить. Кстати, Карина! Она ведь тоже пострадала от рук сумочного грабителя!

— А Карина?

— Что Карина? — недовольно спросил Кирилл.

— Ее ведь ты тоже ограбил!

— Это была вынужденная мера, — повторил Кирилл. — И никто ее не грабил. Карина притворилась, что ее ограбили.

— Но ты ее ударил по голове!

— Не бил я ее по голове! Это она вам так сказала, а вы ей и поверили!

— Но…

— Что но? Врача к ней вызывали?

— Нет, но…

— Вот именно, с ней все было в полном порядке. Я даже милицию вызвал, чтобы ей долго на морозе не лежать.

— Милицию?

— Звонок от некоей Варвары Перепелкиной! — напомнил подругам Кирилл. — Якобы в квартире Леночки происходит убийство. Менты примчались, ясное дело, в квартире нашли только вашу компанию. Но раз уж приехали, заодно и двор осмотрели и все прилегающие к дому территории.

— И нашли там Карину?

— Ну да. И на руках перенесли мою птичку в дом. Лично наблюдал!

О-о-о! Цинизм этого человека просто не знал пределов!

— И другим девчонкам жаловаться не на что, — продолжал откровенничать Кирилл. — Маринке я вернул трубку, раз уж она так убивалась по ней. Всю свадьбу проревела. Да и потрепал я ее излишне. Мне прямо даже нехорошо стало, когда она в таком виде обратно в ресторан приплелась.

Ага! Стыдно ему стало! Как же! Так ему и поверили!

— Да когда ты успел?! — возмутилась Кира. — Ты ведь был с нами в зале, когда она вернулась?

— Так это же недолго! Пока Маринка очухивалась да себя по кусочкам с асфальта соскребала, я поймал машину, обогнул на ней ресторан и вошел с черного входа. А когда Маринка приплелась назад, я был уже в зале.

— Но на Маринку напал старик.

Кирилл покачал головой.

— Это был я!

— С седой бородой и усами!

Кирилл хмыкнул.

— Разве Леночка вам не рассказывала, что я много лет играю в любительском театре?

— Нет.

— Ну, правильно! — охотно кивнул Кирилл. — Она этого и не знает. А между тем гримироваться и подражать голосам других людей я научился именно там.

Так вот в чем дело! Кирилл на самом деле артист! Теперь многое становилось ясно. Хотя понять, как нормальный человек мог замыслить и осуществить столь чудовищное преступление, втянув в него столько жертв, подруги все равно не могли.

Но это все эмоции. Надо было выяснять факты. И Кира снова спросила:

— А Маринкину сумку ты куда дел?

— Никуда. Там в машине и оставил. На фиг она мне сдалась! Только телефон вынул. Он у Маринки дорогой был. Я видел.

— Так ты хотел его продать?

— Хотел. Я же вечно без денег сидел. Только потом пожалел девчонку. И трубку ей вернул.

— Сам?

— Ну да.

— И это ты успел! — невольно восхитились подруги. — Когда же?

— Когда Маринку поехал провожать, тогда и сунул трубку в почтовый ящик. Смех прямо! Эти телефоны такие плоские, что даже в узкую щель для газет проходят. Представляете, прямо под носом у Маринкиной мамаши действовал. И что вы думаете? Телефончик у Маринки такой крохотный, что мамаша не сразу даже его среди газет обнаружила. Чуть не уронила, дура!

— Ну и ну!

— Хорош бы я был, если бы она его в самом деле раскокала. Едва не пожалел о своей доброте.

Добрый какой! Просто офонареть!

Но Кирилл, кажется, не понимал, какое отвратительное впечатление производят на подруг его откровения. И он продолжал:

— А Лидке я послал с бомжом ее паспорт.

— Зачем? Тоже пожалел?

— Не-а… Тут другое. А вдруг бы она не явилась на следующий день в ЗАГС? И вдруг бы Леночка отложила бракосочетание?

Что же, разумно. Просто потрясающе! Кажется, он сам верит в то, что поступал правильно, разумно и даже где-то благородно. Убил мать. Засадил в тюрьму жену. Убил одну девушку. Обманывал другую. И еще, в дополнение ко всему, ограбил, перепугав и травмировав, двух подруг своей жены.

Да на этом человеке просто клейма ставить негде!

— Не понимаю, зачем мы с тобой сидим тут и разговариваем, — произнесла Кира. — Давно пора сдать тебя в милицию!

Парень оскалился:

— А вот это вряд ли!

— Что?

— Вряд ли вы пойдете в милицию!

— Очень даже пойдем! Ты жестоко ошибался, если думал, что мы оценим твои откровения, начнем восхищаться, какой ты умный, предусмотрительный да ловкий, и не пойдем в милицию.

— Вы не пойдете, — тихо повторил Кирилл, и в его руках появился странный предмет.

Внешне он напоминал трубку с коротким толстым набалдашником и рукояткой. Трубу Кирилл достал из-под полы своего широкого плаща, который так и не снял, вопреки всем просьбам подруг. Надо сказать, что выглядела эта штука в его руках весьма угрожающе. Настолько угрожающе, что девушки даже начали слегка заикаться.

— Эт-то что такое?

— Обрез.

— Об-брез? Ружье?

— Да. А то, что вы видите на конце, это глушитель. Догадываетесь, зачем он мне?

— Чтобы стрелять бесшумно?

— Верно. Убью вас, никто и не услышит.

— Невозможно! — воскликнула Кира. — Ты не можешь вот так просто взять и убить нас. В квартире!