Принцесса разыскивает горошину - Елена Яковлева

Ой, что я все отвлеклась! А ведь пришла на Катькиного младенца полюбоваться. Полюбовалась и пришла к выводу, что все у него чин-чинарем. Ручки-ножки на месте, пупочек завязан, короче, ничего инопланетного. Спит себе и посасывает кулачок размером с грецкий орех. Нормальный новорожденный, сколько я понимаю в таких делах. Хотя Лили наверняка нашла бы в нем какой-нибудь изъян. Нет, но если тебе осточертела твоя работа, то младенцы-то тут при чем?

Но по большому гамбургскому счету вся моя злость на Лили давно улетучилась. А когда выяснилось, что к этому запутанному делу она прямого отношения не имеет, я даже чем-то вроде сочувствия к ней прониклась. В конце концов, разве не она приложила руку к тому, чтобы я пробудилась от своей унылой чугуновской спячки? А потому обижаться на Лили ненаучно. Все равно что на волка, который, являясь санитаром леса, поедает лишь тех, кто не в силах удрать. Не сомневаюсь, что и в эту минуту она рыскает по просторам Европы в поисках законной добычи в лице страдающего нервным обжорством профессора Худобеднова.

Не поверите, а я даже перед Мэном за Лили ходатайствовала. Когда он вознамерился слупить с нее деньги за билет до Парижа, привычно прикрываясь налогоплательщиками. Он, конечно, поупирался для виду да и махнул рукой. Уж больно ликовал по поводу добровольного возвращения в «родную кошару» небезызвестной Заблудшей овцы. Соответственно уже после того, как нам удалось доказать, что у Катьки в животе вовсе никакой не мессия. Да, к вашему сведению, видела я этого несчастного фанатика. Очкарик с цыплячьей шеей. На первый взгляд ничего общего с сановным папочкой, не вылезающим из телевизора. Впрочем, какие его годы, еще успеет забронзоветь.

Что вам еще рассказать? Про то, что мне вдруг взгрустнулось напоследок, хотя вроде бы радоваться было надо. Димыч это заметил и погладил меня по плечу:

— Да ладно, Надюха, хочешь, я тебе фондюшницу куплю?

Я подумала-подумала и отказалась, хотя искушение было очень велико. Но с другой стороны, куда я ее дену?

— А ты что собираешься делать? — спросила я Димыча.

— Не знаю, — пожал он плечами. — А ты?

— Аналогично, — призналась я со вздохом. — Но у меня еще есть неделя на раздумье, пока Нэлкины каникулы не кончились. А потом скорее всего вернусь в Чугуновск, сниму квартиру, устроюсь на работу бубнильщиком. То есть бубнильщицей. В общем, проживем как-нибудь…

— А меня с собой возьмешь? — Димыч преданно заглянул мне в глаза.

Черт его знает, почему, но на душе у меня потеплело. А также смех разобрал:

— Ага, только усыновлю сначала.

А Димыч помолчал-помолчал да и выдал:

— Слушай, я тут прикинул на досуге, а может, я ее удочерю?

— Кого?

— Да Нэлку твою!

— Ну да, — кивнула я понимающе. — А как насчет конгресса в защиту мухи цеце?

— А что? — не моргнул глазом Димыч. — Между прочим, он только сегодня открывается. Вполне еще можем успеть.

Точно это у меня — гормональное!