Запах смерти - Эндрю Тэйлор

каком другом, картина преступления напомнила мне о разгромленной лаборатории мистера Фруда: я просто-напросто не мог понять природу сего злодеяния.

Отвернувшись, я осмотрел разбросанную по полу одежду Винтура. Некоторые вещи были в пятнах крови. Винтур держал кошелек в потайном кармане сюртука. Я проверил и обнаружил, что кошелек исчез. А также два пистолета Джека.

Я обшарил комнату, в которой из-за малых размеров трудно было что-то спрятать. После чего, встав на четвереньки, заглянул под кровать. И наконец, собрав все свое мужество в кулак, вернулся к изуродованному телу Джека Винтура, которое лежало, облепленное мухами, в луже свернувшейся крови.

И тут что-то блеснуло у того угла подушки, что находился ближе к окну. Я наклонился пониже. Это была стальная пряжка.

Неуверенно протянув руку, я вытащил пряжку из-под подушки, а вместе с пряжкой и ремешок, который она скрепляла. На нем тоже была кровь, но совсем немного, поскольку голова Винтура лежала на другом углу подушки.

Дернув за ремешок чуть энергичнее, я наконец вытащил из-под подушки сумку. От мощного толчка подушка сдвинулась примерно на дюйм, в результате чего голова Винтура развернулась на несколько градусов в мою сторону, его безжизненные глаза встретились с моими, зияющая рана на горле глядела на меня, точно второй рот.

Схватив сумку, я поспешно повернулся к трупу спиной. Судя по тяжести сумки, ее содержимое было на месте. Я вынул три куска золотосодержащей руды и положил в карман сюртука. На дне сумки лежал сложенный и сшитый на скорую руку суровой ниткой небольшой клеенчатый пакет. Я согнул пакет и убрал его в карман, а расстегнутую сумку бросил на пол, пинком загнав ее под валявшийся там же сюртук.

Отперев дверь, я вышел в коридор и повернул ключ в замке.

Сомневаюсь, что хоть кто-то заметил мое отсутствие. Слуга уговорил большинство зевак разойтись, но у одной служанки случился истерический припадок. Она лежала на полу, рыдала и стучала ногами по голым доскам. Две товарки пытались привести ее в чувство.

– Нас всех убьют! – пронзительно вопила она. – Прикончат прямо в кровати.

Склонившись над женщиной, слуга с размаху влепил ей пощечину, от которой она стукнулась головой об пол. Звонкая оплеуха и наступившая затем мертвая тишина подействовали на меня точно спусковой крючок.

Мои глаза затуманились. Я отвернулся и дал волю слезам.

Майор Кендалл появился вместе с мистером Карне, следовавшим за ним по пятам. Они пришли в сопровождении четверых солдат, которые остались ждать внизу.

Я вернулся в свой номер и сел возле окна. Служанка принесла мне ром, чай и хлеб, хотя я ничего не заказывал. Я не притронулся ни к рому, ни к хлебу, но был благодарен за чай.

Кендалл с Карне осмотрели тело, а также место преступления. Затем пришли допросить меня. Допрос велся по всем правилам, и во время разговора мистер Карне что-то помечал в записной книжке.

Поначалу я отвечал на вопросы чисто механически. Кендалл попросил вспомнить все обстоятельства, сопутствующие обнаружению тела. Но когда мистер Карне принялся выяснять, в каком состоянии находилась дверь в номер Винтура, я сразу насторожился.

– А вы нашли ключ Винтура? – перебил я Карне.

– Нет, сэр.

На секунду наши глаза встретились. Радужка его глаз казалась практически бесцветной, лишенной индивидуальности. Он был неглупым человеком, и думаю, каждый из нас отлично понимал, что на уме у другого. Карне пытался понять, мог ли убийца попасть в номер через дверь, выходящую в коридор, а не через открытое окно.

– Пожалуйста, если хотите, можете обыскать мой номер, – предложил я. – И досмотреть меня лично.

– Нет, конечно нет, – поспешно возразил майор Кендалл, шокированный столь неприличным предложением. – Клянусь честью, сэр, для подобного досмотра нет ни малейшей необходимости!

– По словам человека, который проводил вас в гостиницу прошлой ночью, вы были настолько пьяны, что ему пришлось тащить вас на себе вверх по лестнице. – Голос Карне был холодным, слегка презрительным. – Я наблюдал за вами вчера вечером и не могу сказать, что слишком удивлен.

Я покраснел, но ничего не ответил.

– Вчера мы все хорошо приложились к бутылке, – примирительно заметил майор Кендалл. – И должен признаться, к концу вечера я и сам был слегка навеселе.

Карне едва заметно передернул плечами:

– Убийце капитана Винтура, кто бы он ни был, требовалась ясная голова и твердая рука. Откровенно говоря, сомневаюсь, что прошлой ночью вы, мистер Сэвилл, отвечали хотя бы одному из этих условий. Даже сейчас, возможно…

– Я вас отлично понял, сэр! – отрывисто бросил я. – Да и вообще, у меня не было причин убивать капитана Винтура. А если бы я и задумал подобное злодеяние, то осуществил бы это на Спорных территориях, где имелась масса удобных возможностей. И вряд ли стал бы убивать его прямо сейчас и столь жутким способом.

– Нет-нет, – поспешил успокоить меня Кендалл. – Мой дорогой сэр, я абсолютно уверен, что у Карне и в мыслях такого не было. Да, мистер Карне? По-моему, тот, кто это сделал, попал туда через окно и покинул комнату тем же путем. И возможно, запер дверь и положил ключ в карман, чтобы затруднить погоню.

– И тем не менее крайне странно, – заявил Карне. – Странно, что убийца вообще не оставил кровавых следов. Ведь он должен был быть весь в крови.

Глава 60

В тот же день меня отвезли под конвоем в Нью-Йорк. Нет, конечно, я ни в коем случае не был заключенным. Мне не предъявили никакого обвинения. Тем не менее Кендалл, а скорее, Карне решил не испытывать судьбу.

Последний составил мне компанию. За время пути мы навряд ли перемолвились хотя бы словом. Куски руды оттягивали карман сюртука. Карман безобразно оттопыривался, и я опасался, что это может вызвать любопытство моего спутника. Не успели мы доехать до города, как нас догнал ординарец с заставы на Королевском мосту, который привез послание от майора Кендалла. Карне сломал печать и, прочитав послание, сразу передал его мне.

Кендалл писал, что, когда слуга пошел за водой к колодцу во дворе гостиницы, за ведро зацепилось что-то странное, и это что-то на поверку оказалось длинной ночной рубашкой. И хотя рубашка всю ночь пролежала в колодце, весь перед от горловины до подола и рукава были пропитаны кровью.

Майор приказал обследовать дно колодца и извлечь спрятанные там предметы, если таковые имелись. Он поспрашивал насчет ночной рубашки и выяснил, что она принадлежала жене хозяина гостиницы, даме с пышными формами и чрезвычайно высокого роста. Рубашка была в стирке накануне днем и оставлена для просушки на ночь в пристройке.

– Я весьма рад за вас, – черкнув карандашом ответ майору Кендаллу, обратился ко мне Карне.

– Прошу