Мутные воды - Дженнифер Мурхэд

Одним резким движением он разбивает окно со стороны пассажира. Осколки закаленного стекла градом осыпают меня. Эдди просовывает руку через окно и открывает дверцу. Я пытаюсь перебраться обратно на сторону водителя, но Эдди хватает меня за лодыжки и вытаскивает через открытую дверь машины. Я сильно ударяюсь о землю, моя футболка задирается мне на голову. Я изо всех сил пинаю его, но Эдди крепко держит меня.

– Не сопротивляйся, – говорит он. Отпускает мои ноги и хватает меня за руки, вздергивая на ноги. Потом одергивает мою футболку, отводя взгляд от моей обнаженной груди. – Не будет больно.

Я стою неподвижно. Эдди смотрит на меня грустными глазами.

– Мамы нет.

У меня перехватывает дыхание.

– Где она?

Эдди сжимает мои руки еще сильнее.

– Умерла.

– Как она умерла, Эдди?

Он отводит взгляд.

– Брат.

Я чувствую, как его руки начинают дрожать. Я стараюсь говорить как можно спокойнее:

– Пожалуйста, не позволяй ему сделать мне больно.

Эдди не ослабляет хватку. Одной рукой он обхватывает меня поперек туловища, а другой зажимает мне рот и тащит меня к задней части дома. Я упираюсь босыми ногами в землю, но это мало помогает. Он невероятно силен. На заднем крыльце нас ждет Дойл. Чем сильнее я сопротивляюсь, тем крепче Эдди сжимает меня.

– Прекрати, – произносит Дойл резким шепотом.

Я замираю. Что-то в Дойле тревожит меня. Сбивает с толку. Затем Дойл поднимает мой пистолет. Я вздрагиваю и напрягаюсь, но он целится не в меня. Он направляет оружие поверх моего плеча.

Эдди убирает ладонь от моего рта. Дойл встречает мой взгляд. И тогда я понимаю: он в ужасе. Я медленно поворачиваюсь, чтобы увидеть, что там, у меня за спиной.

Там стоит Трэвис со служебным пистолетом в поднятой руке.

– Подожди! – кричу я, но уже слишком поздно.

В густой ночной тишине звучит выстрел, и одновременно с этим боковая часть черепа Дойла взрывается. Он падает на землю окровавленной грудой. Эдди завывает, как животное, сжимая мои руки все сильнее, ноги у меня подламываются, тело становится безвольным.

– Нет! Нет, нет, нет, нет, нет… – Это все, что я могу произнести. Снова, и снова, и снова. В ушах у меня звенит; я вижу, как Трэвис неспешно приближается ко мне. – Я… мне… мне кажется, что он не хотел мне ничего плохого. – Я смотрю на Трэвиса. – Он хотел мне помочь.

– Я знаю, Уилла. – Трэвис склоняет голову набок, проводит стволом пистолета по моей щеке. – В этом-то и проблема.

Глава 23

Истина вспыхивает передо мной подобно зажженной спичке. Горячий выброс адреналина проносится по моим жилам, возвращая силу моим ногам. Я лягаю и пинаю Эдди, но его массивное тело как будто не чувствует этого. Мысли проносятся у меня в голове так стремительно, что мне трудно ухватить какую-то одну из них. Трэвис – вот на ком я должна была сосредоточиться. Не Дойл. Не несчастный Рэймонд. Не Лив Арсено. Трэвис. Человек, с которым я себя сравнивала, которому сочувствовала. Мой желудок подкатывает к горлу. Мужчина, с которым я целовалась. Мой мозг отказывается соотнести монстра, стоящего передо мной, с тем парнем, который когда-то похитил мое сердце. Все, все это было ложью. Его желание защитить своих братьев. Его забота о родном городе. Что случилось с парнем, который помог мне в ту ночь много лет назад? Я смотрю в его холодные голубые глаза, вижу ямочку на его щеке, когда он улыбается мне, и тошнотворная мысль кристаллизуется у меня в мозгу. Это я помогла ему тем летом, а не наоборот.

– Это ты. – Слова срываются с моих губ полузадушенным шепотом. Трэвис сердито смотрит на Эдди.

– Тащи ее обратно в мой пикап.

– Нет, Трэвис! Послушай меня!

– Заткнись, Уилла. Это зашло слишком далеко. – Он смотрит на тело Дойла, распростершееся на земле в кровавой луже. – Надо как-то разгребать этот хаос.

– Брат? – произносит Эдди, глядя на Дойла.

– Этого брата больше нет, – отвечает Трэвис. – Он был плохим братом. Теперь я – единственный брат.

Я в ужасе смотрю на Трэвиса.

– Ты убил всех этих женщин. Ты положил Эмили в машину моей матери.

Это Трэвис посоветовал мне ехать на участок Деларю. Это он скрылся в одном из сараев и вернулся с мешками для мусора. Но с одним из этих мешков что-то было не так. Воспоминание, вставшее у меня перед глазами, подобно удару в живот. Я вижу это. Вижу отчетливо. Он выволок мешки из сарая, и один из них уже выглядел полным. В ту ночь, охваченная паникой, и в течение всех последующих лет, когда я пыталась отделаться от этих воспоминаний, я не желала осознавать это. Но теперь это осознание обрушивается на меня лавиной. Я не могу ее остановить. Я вижу, как мы в спешке выгребаем хлам из машины, кидая мусорные мешки в кузов старенького пикапа Трэвиса. А что, если в суматохе он засунул что-то обратно? Я стояла по другую сторону от его пикапа, когда услышала, как он захлопнул багажник. Я помню, как сказала ему уходить: «Я сама доделаю остальное».

– Ты положил Эмили в машину моей матери. – Вместе с этими словами с моих губ срывается всхлип. Трэвис снова склоняет голову набок.

– Эмили нужно было преподать урок. Она думала, что этот мерзавец Рэймонд любит ее. Но она принадлежит семье.

Эдди испускает протяжный утробный вопль:

– Она не хочет быть одна!

– Она не одна! – рявкает брату Трэвис. Потом его лицо разглаживается, голос становится монотонный: – Там, где я положил Эмили, с ней будут подруги. Подруги, которых я ей привел. И никто никогда не найдет ее, не спросит, что случилось с ней в этом лесу. Бедняжка думала, что Рэймонд придет за ней. Моя записка сработала.

Мой пульс достигает угрожающей частоты. Я заставляю себя дышать глубже. Я не потеряю сознание.

Трэвис наклоняется ко мне.

– Эмили должна была понимать. Она должна была понимать, что никогда не уйдет из этого дома. – Я извиваюсь в руках Эдди, но он крепко держит меня. – Я сделал все, чтобы она никогда больше не сбежала. – Его голос остается ровным, безэмоциональным. – Люди сплетничали о моей матери. О смерти Эмили. Я не мог позволить им выкопать ее. Сарай Деларю был идеальным местом. Пока ты не позвала меня.

Ноги у меня подкашиваются, но Эдди держит меня, не давая упасть. Трэвис положил останки своей сестры в багажник машины моей матери. Женщины, которых нашли в бочках… Как он, должно быть, охотился на них… Симпатичный офицер полиции