Любимые забавы папы Карло - Дарья Донцова

– Здрассти, – буркала Вася, низкоопустив голову.

– Как живешь, деточка? – восклицалаНина.

– Отлично, – отвечала соседка и ужомпроскальзывала в свою квартиру, не поднимая лица.

Потом вдруг Аня заявилась к Нине. Последняяподумала, что соседке понадобились соль, сахар или луковица, уж больнонеурочным был час визита – одиннадцать утра. В такое время женщины хлопочут похозяйству, а Аня вообще до обеда толклась в церкви.

Не успела Нина открыть дверь, как соседка спорога налетела на нее с криком. Ошарашенная медсестра попятилась. Обычно Анявела себя степенно, разговаривала тихо, нарочито демонстрируя свою набожность,а тут такой взрыв эмоций и вопль.

Правда, спустя некоторое время Анна слегкауспокоилась и выложила Нине свои беды. Оказывается, Миша издевался над женойкак мог. Он не работал, денег ей не давал, наоборот, требовал, чтобы супругадобывала рубли. Еще он считал, что в семье все должно распределяться посправедливости. Ему – права, Васе – обязанности. Бедная женщина, не особоизбалованная мамой, выросшая буквально в ежовых рукавицах и не имевшая подруг,не выдержала и пожаловалась Анне:

– Михаил может по два-три дня домой неявляться, а потом придет, ударит меня, заберет деньги на хозяйство и сноваисчезнет.

Анна не хотела верить дочери, зять казался еймилым человеком, поэтому она просто ответила:

– Нечего на зеркало пенять, коли рожакрива. Небось споришь много, а что в Писании сказано? Жена да убоится мужасвоего. Бьет – значит, любит.

Анне и в голову не приходило, что семейнаяжизнь дочери течет не так, как надо. Василиса ходила с синяками икровоподтеками, а один раз приехала к матери с выбитым зубом. Любая другаяженщина мигом бы вызвала зятя на разговор и попыталась приструнить его, но АннаСергеевна смотрела на мир сквозь кривые стекла религиозного фанатизма и поэтомупомогать Васе не стала.

К Нине прибежать ее подвигло категоричноезаявление Василисы:

– Все! Больше к мужу не вернусь! Остаюсьдома.

Анна считала подобное поведение грехом.Супруги обязаны делить один кров, так господь велел. Но Вася, мягкая, тихая,податливая, словно с цепи сорвалась. Время, проведенное с Мишей, не лучшимобразом сказалось на характере молодой женщины. В ней появилась жесткость,образно говоря, мямля Василиса научилась кусаться, причем моментами очень иочень больно. Сейчас, например, она заявила матери:

– Я прописана в этой квартире с детства.Ты не имеешь никакого права меня выгонять.

– И что мне теперь делать? – кричалаАня.

– Твое Писание велит не только почитатьродителей, но и любить своих детей, – напомнила Нина.

Аня осеклась.

– Да, – пробормотала она, –верно.

После этого разговора Анна Сергеевна сталаизредка жаловаться Нине на Васю. Бедная медсестра только вздыхала, чувствуясебя виноватой, ведь это она свела Василису с Михаилом. Хотела как лучше, и чтополучилось? Спустя некоторое время Вася окончательно разбежалась с Мишей ивернулась к матери. Нина не знала, оформила пара развод или так разъехалась,просто разорвав отношения. Ну а затем Вася погибла.

Вот после того страшного дня, когда Васю,упавшую на асфальт, увезли в морг, Нину просто съела совесть. Аня сильнозаболела, переживала не столько из-за безвременной кончины дочери, сколькоиз-за того, что та, совершив грех, станет гореть в аду. Нина преданно ухаживалаза соседкой, таскала ей продукты, делала уколы и не ждала за свою добротуникакой награды. Но внезапно Аня, еще сохранившая в то время какой-то разум,предложила:

– Вот что, подруга. Давай обменяемсяжилплощадью. Я поеду в твою квартирку, а ты в мою.

Нина, ютящаяся с семьей дочери в однокомнатнойконуре, сначала пришла в восторг, она поняла, что зять, мечтающий о второмребенке, будет счастлив. Но через секунду, осознав все до конца, Нинавоскликнула:

– Что ты, разве мы можем принять такойподарок!

Аня грустно улыбнулась:

– Худо мне совсем, забываю все. Вон вчераспать легла и газ не закрыла, сняла кастрюлю, а огонь не загасила. Хорошо,пожара не случилось. А сегодня в булочную пошла, купила батон, на улицувыползла и стою, глазами хлопаю. Куда идти? Налево, направо или прямо? Потомприпомнила дорогу, но ведь нехорошо-то как. Да и трудно мне одной, стиратьтяжело, приготовить суп невмоготу. Живу в одной комнате, две другие пыльюзабились. Давай оформим обмен, а ты за это меня на свое обеспечение возьмешь,кормить, поить, лечить станешь.

– Боязно мне, – призналась Нина.

Аня вдруг улыбнулась:

– Понимаю. Не ровен час, умру скоро, асоседи шептаться начнут.

– Ну… вроде того, – откровенноответила медсестра, – со свету ведь сживут, в особенности Катька,домоуправ. Ко всем носом лезет, о любом всю подноготную вызнает.

Анна Сергеевна кивнула:

– Я долго думала о том же и теперь знаю,как умные люди поступают. Мы-то с тобой сколько лет дружим?

Нина пожала плечами:

– Очень долго.

– Верно, друг другу доверяем. Но бывает,что одинокий человек находит себе, скажем так, опекуна. Отписывает емужилплощадь и получает пожизненную заботу. Так вот, есть фирма, приглядывающая,как опекун выполняет свои обязанности, присылает внезапно проверяющего, а тот ив холодильник заглянет, и в ванную, да и старушку осмотрит, чтобы синяков наней не оказалось. Потом отчет в трех экземплярах составляет. Один в фирмехранится, второй у опекуна, а третий в ЖЭК сдается. Стоит услуга недорого, мыее оплатить сумеем. Зато после моей смерти вас никто и словом не упрекнет, имилиция беспокоить не станет. Всем хорошо будет: вы комнаты получите, я заботу.А иначе отойдет моя жилплощадь Михаилу.

– Кому? – подскочила Нина.

– Вася с ним развод не оформила, –мрачно сказала Анна Сергеевна, – и он наследник всего, что я имею, другихродственников-то у меня нет. Я просто дар речи теряю, когда представляю, как онэту квартиру продает, денежки большие получает и живет на них счастливо.

Нина вздохнула и согласилась. Соседки-подругиоформили сначала обмен, а потом обратились в фирму, надзирающую за опекунами.Переезд, правда, пока не осуществили, сначала дочь и зять Нины решили съездитьв санаторий, а уж потом с новыми силами приняться за муторное, но оченьрадостное дело: перетаскивание скарба и мебели из одной квартиры в другую.

– Вы знаете, где живет сейчасМиша? – в нетерпении воскликнула я.

Нина пожала плечами.