Фиговый листочек от кутюр - Дарья Донцова

Выпустив стрелу, она с гордо поднятой головойпродефилировала ко входу. У меня создалось впечатление, что на старухе нелифчик с трусами, а шикарное платье, за которым волочится шлейф.

К Тине в спальню я вошла в полвторого ночи.

– Ты спишь?

– Ну, в общем, да, – послышался скровати сонный голос. – Что случилось?

– Сядь.

Тина покорно вылезла из-под одеяла и со вкусомзевнула.

– Ну?

– Откуда ты узнала, что отец мертв?

Девочка поморгала глазами:

– Ну… Ты же закричала…

– Нет, врешь!

– Я всегда говорю правду!

– А сейчас лжешь!

– Ты что, Лампуша?

– Нет, это ты что, Тиночка! Послала меняв кабинет, чтобы посмотреть, перестал Глеб Лукич сердиться или нет, а самавеликолепно знала – он мертв.

– Ты чего…

– Ничего.

– Да я…

– Не ври!

– Ну…

– Тина, твоя мать мне рассказала, чторовно в восемь утра ты позвонила ей и со слезами в голосе сообщила о кончинеГлеба Лукича! Это правда?

Девочка кивнула.

– Зачем тогда меня отправила в кабинет?

– Мы хотели…

– Кто мы?

– Я и Рада, – прошептала Тина.

– Рада?!

– Да, – пролепетала Тина и зарыдала.

Я подождала, пока поток слез иссякнет.

– При чем здесь Рада?

– Мы хотели пошутить, кто же знал, чтотак получится… Не понимаю, не знаю… Ой, оставь меня, уйди, уйди, уйди!!!

– Прекрати визжать и немедленно объясни,что вы с Радой придумали, живо! – заорала я, потом схватила девчонку заплечи и затрясла так, что у нее заклацали зубы.

– Отпусти, – пробормотала Тина иснова заплакала.

Мне стало ее жаль.

– Ладно, успокойся.

Неожиданно Тина обняла меня, уткнулась в грудьи пролепетала:

– Я так боюсь, так устала, мы не хотели.

Голос ее звучал глухо, словно она говориласквозь подушку.

– Вот и расскажи мне все, – тихопопросила я. – Ты же знаешь, я никогда тебя не выдам.

Тина всхлипнула последний раз и началарассказ. В то утро они с Радой решили прикольнуться. Зная, что Глеб Лукич ровнов половине восьмого заходит в кабинет, чтобы собрать рабочие бумаги и взятьденьги, они залезли под письменный стол. В руках у Рады был пистолет,хорошенькая безделушечка с перламутровой ручкой, выглядит точь-в-точь какнастоящий, но стреляет шариками с краской. Тина купила его в том магазине, гдеприобретает все свои приколы.

Ненормальные шутницы, другого эпитета и неподобрать, решили, что, как только Глеб Лукич начнет открывать сейф, они, вчерных костюмах и масках, вылетят из-под стола, заорут: «Деньги на стол, этоограбление» – и выстрелят в него из пистолета ярко-красной краской. На мойвзгляд, глупее выдумки и не придумать, но разве Тина и Рада до сих порпоступали умно? Все эти резиновые куклы, изображение самоубийств, «пукательные»подушки, сахарницы, из которых вылетает на пружине чертик… Пистолет с краской исцена «ограбления» были вполне в их духе. Они даже не поленились завестибудильники на начало восьмого.

В урочный час Глеб Лукич спокойно вошел вкабинет и открыл сейф. С громким криком «бандиты» выскочили наружу. На секундуЛарионов испугался, потом, естественно, понял, в чем дело, но нерассердился, – он вообще редко злился на Раду, прощал ей все выходки, темболее что накануне разогнал домашних, рассердившись, в общем-то, ни за что. Каквыяснилось потом, резиновая кукла в бассейн упала сама, скатилась с бортика, ая перебаламутила всех, сообщив, что в воде тело Рады… В общем, Глеб Лукич,находясь в прекрасном настроении, решил подыграть «бандитам». Он сел в креслои, подняв руки вверх, сказал:

– Не убивайте, умоляю, заплачу сколькохотите!

– Ага! – взвизгнула Рада ивыстрелила в мужа капсулой с краской.

Она попала ему прямо в голову. Глеб Лукичстранно дернулся, вместо лица у него вмиг образовалось кровавое месиво. Радазамерла, Тина чуть не потеряла сознание от ужаса. Обе они сразу поняли, чтопроизошло страшное несчастье. «Бомбочка» с краской, прикольная штучка,оставляет на одежде или теле довольно большое пятно, размером с пачку сигарет,а жидкости выливается совсем немного. Даже если попасть в голову, беды небудет. Капсула мягкая, максимум, что может получиться при стрельбе в упор, такэто синяк. Но Глеб Лукич был мертв, это они поняли сразу. Кровь текла и теклапотоком, заливая все вокруг, ее было неправдоподобно много…

Рада бросилась к мужу, но помочь тому уже былонельзя. Что пережили они обе, не описать словами. Они почти в прострациидобрались до комнаты Тины, Рада продолжала сжимать в руках пистолет. Как это нистранно, но первой в себя пришла Тина. Она поняла, что у Рады не игрушка, асамое настоящее оружие, в стволе которого боевые пули.

– Где ты его взяла? – накинулась онана Раду.

Та прошептала:

– Вот тут, у себя на столике. Вчеравечером, ложась спать, приготовила, чтобы с утра не искать, а утром схватила. Яего вчера зарядила, рассказывала же тебе, когда репетировали!

Тина потрясла головой:

– Но это настоящий пистолет, прямо кактот, который тебе папа купил. Кстати, где он?

Рада подняла подоконник, открылся тайник.

– Ой, его нет…

Тина, больше всего на свете обожавшая игру всыщика и вора, пробормотала:

– Ага, а куда же он делся?

– Не знаю, – потрясенно пробормоталаРада.

– Зато я знаю, – прошепталаТина. – Ты только что из него убила папу!

Рада рухнула на кровать и затряслась врыданиях, Тина тоже залилась слезами. Где-то минут через десять к ним пришелнастоящий страх. Девчонки перестали рыдать и стали думать, что теперь делать.Глеб Лукич мертв, и это они убили его. Но ведь не хотели! И совершенно непонимали, каким образом невинная игрушка превратилась в боевое оружие. Черезкакое-то время в голову Тине пришла догадка.