Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби? - Джорджет Хейер

— Лучше не надо, тетя Мириам!

— Вздор! Вдруг мы сможем что-то сделать для бедняги? Ты же не боишься, что я хлопнусь в обморок?

— Отпустите меня с Чарлзом, тетя Мириам! — взмолилась Абби. — Я изучала первую помощь, так что…

— И не подумаю! Ты останешься здесь, присмотришь за Мэвис.

— Я не смогу… У вас это получится гораздо лучше. Пожалуйста, отпустите меня с Чарлзом! — канючила Абби, следуя за ними через сад.

— Ни в коем случае! — крикнул Чарлз, отметая все споры. — Садитесь, тетя Мириам!

Он захлопнул за ней дверцу машины, прыгнул за руль и завел мотор. Когда автомобиль рванулся вперед, Чарлз заметил:

— Эта плакса оставит позади всех безголовых мокрых куриц! Грудной младенец — и тот сообразил бы вызвать полицию! Редкостная глупость! Как по-вашему, тетя Мириам, что там произошло?

— Понятия не имею. Первая мысль — кто-то стрелял по кроликам. Я ничуть не удивлена. Всегда считала опасной эту забаву на общинной земле.

Расстояние между Фокс-коттеджем и Фокс-Хаусом было так мало, что они и глазом моргнуть не успели, как достигли цели. Дом стоял в глубине участка, отделенного от дорожки низкой живой изгородью. Вместо подъездной аллеи позади сада была сделана квадратная гравийная площадка, с нее Уорренби заезжал в новый гараж, пристроенный к дому. Чарлз затормозил у приступки в изгороди, от которой к двери дома вела тропинка, и заглушил мотор. Минута — и они с мисс Паттердейл, вбежав в сад, склонились над безжизненным телом Сэмпсона Уорренби, принявшего смерть в садовом кресле под дубом, стоявшим перпендикулярно к дорожке за изгородью.

На Уорренби, толстом коротышке, были мешковатые штаны, куртка из шерсти альпаки, шлепанцы из марокканской кожи. Голова упала на грудь, одна рука безжизненно свисала с подлокотника.

— Кто был его врачом? — отрывисто спросил Чарлз.

— Доктор Уоркоп. Но он здесь бессилен.

— Может, его все равно надо вызвать? Я толком не знаю, какова процедура в таким случаях, но уверен, что без медика не обходится. Не будем медлить. Где у него телефон?

— В кабинете, справа от входной двери.

Он быстро зашагал к дому. Это было обложенное декоративным кирпичом строение в форме буквы Е, главные комнаты выходили окнами на сад, на дорожку за живой изгородью и на общинный выгон. Окна до пола на первом этаже были открыты, и Чарлз, шагнув в одно из них, очутился в кабинете Сэмпсона Уорренби. Телефон стоял на двухтумбовом письменном столе, среди вороха бумаг. Чарлз поднял трубку и набрал номер доктора Уоркопа.

Через несколько минут, вернувшись к мисс Паттердейл, он застал неустрашимую леди за разглядыванием клумбы с львиным зевом.

— Дозвонился Уоркопу?

— Да. Сейчас у него время приема. Он скоро приедет. Полиция из Беллингэма — тоже.

Мисс Паттердейл откашлялась и сказала тоном, не допускающим возражений:

— Что ж, Чарлз, мы с тобой ничем не сможем помочь этому бедняге. Он мертв.

— Мертв-то он мертв, вот только напрасно вы воображаете, будто на этом можно поставить точку, тетя Мириам. Подумайте хорошенько!

Мисс Паттердейл уронила монокль, и он повис на тонком шнурке. Она принялась яростно полировать линзу.

— Ты не веришь в несчастный случай, Чарлз?

— Какой тут несчастный случай…

Она недоуменно огляделась.

— Сама я мало смыслю в баллистике. Зато мне известно, что люди палят из ружей по кроликам.

— Да, но они не охотятся на них в чужих садах. Что еще важнее, у кроликов нет привычки парить в воздухе!

Мисс Паттердейл бросила быстрый взгляд на неподвижную фигуру в кресле.

— Он сидел низко, — промолвила она, указывая на убитого.

— Давайте рассуждать здраво, тетя Мириам! Любому ослу ясно, что это убийство. Не обязательно обладать исключительным интеллектом, чтобы понять, что убийца стрелял стоя. — Он указал на выгон за дорожкой, густо желтевший утесником на клонящемся к западу солнце. — Держу пари, стрелок засел вон в тех кустах. Ему не повезло разве что в том, что на дорожке так некстати оказалась Мэвис, хотя это даже невезением не назовешь, потому что ей не хватило ума причинить ему вред, тем более помешать.

— Неудивительно, что девушка не стала его искать: слишком велико было потрясение, — заметила мисс Паттердейл. — Кто же такого ждет? Полагаю, теперь шарить в кустах бессмысленно?

Чарлз не удержался от смеха:

— Совершенно бессмысленно, лучшая из моих тетушек! Не знаю, сколько времени ушло у Мэвис на осознание того, что Уорренби мертв, почувствовать себя дурно и броситься к вам, однако убийце хватило этого времени, чтобы удрать.

Она продолжила полировку монокля, будто посвящая все внимание именно этому занятию. Вернув его на положенное место, уставилась на Чарлза и решительно заявила:

— Мне это не нравится. Не собираюсь говорить, кто это совершил, но не удивлюсь, если это повлечет много неприятностей.

— Как же я вас люблю, тетя Мириам! — воскликнул Чарлз, обнимая ее. — Вы та еще плутовка! Не волнуйтесь, мы с Абби — ваше алиби, а вы — наше.

— Не болтай ерунду! — одернула она Чарлза, сбрасывая его руку. — Ты знаешь, о чем я. — Взглянув еще раз на труп, мисс Паттердейл сурово добавила: — Буду рада, когда нас кто-нибудь сменит. Чем меньше мы будем суетиться, тем лучше. Остается просто сторожить мертвеца. Можешь смеяться, но мое воспитание не предполагало подобных обязанностей.

Тем не менее в ответ на предложение Чарлза отпустить ее домой мисс Паттердейл презрительно усмехнулась и возобновила внимательное изучение цветочных клумб. К их счастью, томительное ожидание не слишком затянулось: избавление приняло внушительное обличье констебля Хобкирка, полного мужчины средних лет, проживавшего на Хай-стрит и посвящавшего максимум времени, свободного от не слишком обременительной службы по охране порядка, выращиванию помидоров, кабачков и разнообразных цветов, с завидной регулярностью завоевывавших первые призы на местных выставках.

Он прикатил на велосипеде и явился на место преступления весь взмокший, поскольку крутил педали с невероятной для человека его габаритов резвостью, и сильно запыхавшийся. Грузно свалившись со своего двухколесного транспортного средства, констебель прислонил его к живой изгороди и, прежде чем войти в сад, снял фуражку и вытер большим носовым платком лицо и шею.

— Боже правый! — воскликнул Чарлз, мучимый угрызениями совести. — Я совсем забыл про Хобкирка! — Надо было звонить ему, а не в Беллингэм. Вам не кажется, что он немного раздражен? Приветствую вас, Хобкирк! Рад вас видеть. То есть… Неважная история!

— Добрый вечер, сэр, добрый вечер, мисс, — отчеканил Хобкирк официальным тоном. — Ну, как это произошло?