Формула одиночества - Ирина Мельникова

– А вы от скромности не умрете, Ванюша, – усмехнулась Марина. – Или это свойственно всем журналистам?

– Вы считаете, что у меня завышенная самооценка? – Иван окинул ее насмешливым взглядом. – Нет, я вполне реально оцениваю свои способности и возможности. Правда, моя бабуля частенько ругает меня за излишнее самомнение. И за то, что я характером пошел в отца. А он у меня очень упрямый мужчина. У него по жизни девиз: «Выхода нет только из гроба!»

– Он у вас журналист? – спросила Марина и снова посмотрела на часы.

– Журналист! Как раньше говорили – международник! Мотается по белу свету! – Иван прибавил шаг. – А бабулька так и вовсе журналюга почти с полувековым стажем.

– Прекрасно, – улыбнулась Марина. – Думаю, из вас получится прекрасный журналист! И вы по всем статьям обойдете и своего упрямого папу, и бабулю!

– На детях гениев природа отдыхает, – притворно тяжело вздохнул Иван, – и даже на внуках. Сейчас очень сложно сделать себе имя. Слишком много развелось нашего брата!

– У вас получится, – серьезно сказала Марина. – Попробуйте писать честно и объективно! Честности нам как раз сейчас не хватает!

– Понял! – Иван подвел ее к скромной на вид иномарке. – Вот моя лошадка! – И открыл переднюю дверь. – Экипаж подан, графиня! Домчим с ветерком! Только вам придется исполнять роль штурмана. Я не очень силен в местной географии.

– Согласна. – Марина заняла сиденье рядом с водителем. – В принципе у меня в запасе есть еще пятнадцать минут. Давайте записывайте то, что украдено у отца. Самое значительное, на мой взгляд...

Иван достал электронную записную книжку, и Марина принялась диктовать:

– Большая серебряная медаль Российского географического общества с надписью «За полезные труды». Она принадлежала моему прадеду. Его же серебряный крест за проведение реформ 1861 года, серебряная медаль «За труды по освобождению крестьян», два ордена – святого Георгия «За 25 лет службы» и святой Анны, изготовленные из серебра, золота и эмали. – Она посмотрела на Ивана. – Вы успеваете записывать?

– Да-да, – сказал он быстро, не отрывая взгляда от клавиш. – Продолжайте, пожалуйста!

– Да уже немного осталось, – улыбнулась Марина и снова стала перечислять семейные реликвии: – Бронзовая медаль дяди моего дедушки. Будучи студентом, он в качестве репортера газеты «Кавказ» участвовал в войне 1877—1878 годов. А также медаль прадеда за участие в Крымской войне и серебряный знак Красного креста за изготовление корпии и уход за ранеными в Севастополе во время Крымской войны, которым была награждена моя прабабушка. – Она перевела дух. – Все, кажется! – И, взглянув на часы, ойкнула: – Опаздываем, Ванюша! Поехали уже!

– Поехали. – Он спрятал записную книжку в карман куртки и с любопытством посмотрел на Марину. – Ох и боевыми ребятами были ваши предки, Марина Аркадьевна! – И повернул ключ зажигания.

– Вас подождать? – спросил Иван, когда они подъехали к крыльцу сельской больнички.

– Не стоит, Ванюша, – улыбнулась Марина. – Наверное, я задержусь надолго. Нужно прояснить кое-какие моменты с женщиной, с которой мы не виделись шестнадцать лет.

– С отцом вы тоже не виделись шестнадцать лет? – осторожно поинтересовался Иван.

– Нет, с папой мы встречались. Редко, правда, и всегда на нейтральной территории. На конгрессах всяких, на совещаниях в Москве. Я ведь тоже директор музея, если вы не знаете. Так что наши пути пересекались, но в основном благодаря нашей с ним профессии.

– Угу, – многозначительно кивнул Иван. – Значит, вы в курсе всех проблем Ясенок?

– Нет, только отчасти, – вздохнула Марина. – Папа не любил рассказывать о своих проблемах. А последние события для меня и вовсе тайна за семью печатями. Знаете, как это ни печально, но родовое гнездо давно перестало быть для меня родным гнездом. Так бывает, когда в нем поселяется кукушка...

– Не расстраивайтесь. – Иван пожал ей руку. – Давайте вечером попьем чайку, поговорим о том о сем. А я сейчас съезжу в одно место, кое-что попытаюсь разузнать. И если будет результат, обсудим, как нам поступать дальше.

– Этот результат связан с пропажей экспонатов?

– Возможно. – Иван улыбнулся и наклонился к ней. – Вероятность очень мала, но, как мне кажется, уже сегодня кое-что из пропавшего всплывет на одном сайте. Но – молчок, – он прижал палец к губам. – Об этом пока ни гугу! Не хотелось бы трезвонить раньше времени. Вдруг я ошибаюсь.

– Вы считаете, пропавшие вещи выставят на продажу в Интернете?

– Возможно, – пожал плечами Иван. – Преступники частенько выходят на сайты коллекционеров антиквариата с готовыми предложениями или работают под определенный заказ. В вашем музее много ценных экспонатов. Ревизия фондов наверняка не проводилась много лет. Кто знает, все ли в них сохранилось. Кража в Эрмитаже потрясла всех и заставила задуматься. А что творится в провинциальных музеях, где и учет ненадлежащий, и денег на охрану не хватает? Сколько ценных экспонатов уплыло через подобные сайты!

Марина нахмурилась.

– Даже непосвященному человеку понятно, что грабители работали избирательно. Не сметали все подряд, а брали то, что пользуется спросом у собирателей антиквариата, у коллекционеров живописи.

– А значит, здесь замешан кто-то из сотрудников музея! – с торжеством воскликнул Иван. – Пожар начался уже после полуночи. Я не сомневаюсь, что ваш отец застал их на месте преступления. И пожар был устроен, чтобы скрыть следы ограбления. Вы правы, жулики не метались бестолково по зданию и свет тоже не включали, чтобы не привлечь к себе внимание. Значит, прекрасно знали расположение залов и экспонатов. Получается, кто-то из своих?

– Мне больно говорить, – вздохнула Марина, – но я этого не исключаю.

– Насколько я знаю, среди украденного значится несколько картин? – в свою очередь спросил Иван. – И это самое ценное из похищенного?

– Да, полотна невелики по размерам, и их легко вынести даже под одеждой. Тем более рамы не тронуты. Но похитители знали в них толк. Полотна не вырезали, а осторожно сняли с подрамников. Я сообщила об этом Матюхину, но мне кажется, он не обратил на это внимание.

– Что вы имеете в виду? – насторожился Иван.

– Я имею в виду, что нужно время, чтобы проделать это аккуратно, не повредив полотно. Возможно, часа два или три. А это значит, что воры проникли в музей задолго до того, как начался пожар. Выходит, они ничего не боялись. И это подтверждает мои подозрения. Вероятно, и картину Рафаэля, и «Богоматерь», и пейзажи Жозефа Верне вынесли гораздо раньше, и никто этого по какой-то причине не заметил. Все были на нервах. Как мне сказали, некоторые залы вообще закрыли для посетителей. За неделю до пожара. В том числе и картинную галерею. – Марина махнула рукой. – Все украденные экспонаты очень ценны и стоят приличных денег. Выставь мы их на аукцион, и антиквары и коллекционеры устроили бы за них драку.