Побеждает первая ложь - Эшли Элстон

перед собой, я иду по коридору. Добравшись до главного холла, сворачиваю в сторону комнаты Эми.

Затормозив перед ее дверью, я стучу и кричу:

– Уборка номеров!

Не проходит и минуты, как Эми открывает дверь. Не дав ей шанса сказать хоть слово, я просто заталкиваю тележку в номер, оттесняя Эми от входа, затем с размаху захлопываю дверь за собой.

Глава 23

Наши дни

Я прихожу в отель «Вестин» в центре Атланты точно в назначенное время. Рейчел ждет меня в вестибюле, но вид у нее недовольный: она явно предпочла бы, чтобы я пришла пораньше.

Поскольку я не заселилась в забронированный для меня номер в отеле «Кандлер» и так и не явилась в банк, пропустив все «крайние сроки», мне нужно было правильно рассчитать время своего прихода на эту встречу.

– Я сомневалась, что ты до нас доберешься, – говорит Рейчел, когда я подхожу к ней.

Я замечаю фигуру, стоящую в паре метров позади нее.

– Я дала тебе слово, что буду здесь, – говорю я ей.

– Можно с тобой поговорить? – спрашивает Райан, подходя ближе.

Рейчел говорит:

– Он позвонил мне и сказал, что ты его кинула. – От моего внимания не ускользает ее тон и приподнятая бровь, но я их игнорирую.

Я смотрю на Рейчел:

– У нас встреча через несколько минут, так ведь?

Рейчел бросает взгляд на часы и жестом предлагает мне пройти вместе с ней к лифту.

– Райан, давай мы сначала с этим разберемся, а потом займемся остальным, ладно?

Она думает, что у нас просто небольшая размолвка. Я ее не поправляю.

Райан плюхается в кресло в вестибюле и смотрит нам вслед, пока двери лифта не закрываются.

Когда мы поднимаемся на наш этаж, я выбрасываю Райана из головы и фокусируюсь на задаче, которую мне предстоит решить.

– Как ты это провернула? – спрашиваю я у Рейчел. Я искренне восхищена тем, что она смогла перенести встречу из полицейского участка в одну из переговорных в этом отеле. Она хороша, надо отдать ей должное.

– Мы были не в курсе, что где-то есть эта повестка, и проделали весь этот путь, чтобы ответить на их вопросы. Мы добросовестно явились сюда, желая покончить с этим недоразумением, и посещение полицейского участка кажется нам излишним.

Я рада, что она на моей стороне, но я видела ту видеозапись, которую получили полицейские, и, возможно, они решили выполнить ее просьбу, чтобы не спугнуть меня. Иначе был риск, что я не явлюсь на встречу.

– Запомни, – говорит она, пока мы идем по коридору, где располагаются переговорные, – не отвечай ничего, пока я не дам тебе разрешения. И не добавляй ничего от себя.

Я киваю, а она внимательно смотрит на меня. Мы остановились у двери с табличкой «Комната 3».

– Я еще собиралась попросить тебя скрывать свои чувства, но ты и так с этим прекрасно справляешься.

Эти слова невольно вызывают у меня улыбку, потому что, мой бог, знала бы она…

Рейчел толчком открывает дверь, и я вхожу в комнату следом за ней. Я ожидала увидеть длинный стол со стульями, но здесь уютнее. Это маленькая комната с большими, во всю стену, окнами, из которых открывается вид на невероятную панораму Атланты. У одного из окон стоит кофейный столик в окружении дивана и двух массивных кресел.

– Весь смысл в том, что мы готовы сотрудничать и нам нечего скрывать, – говорит она, проходя в центр комнаты. Заметив мое удивление, вызванное этой комнатой, она добавляет: – Мне понравился антураж. Разве в таком теплом, приятном месте может произойти что-то плохое?

На середине стола стоит кофейник со свежезаваренным кофе и тарелка с черничными маффинами.

– Садись туда, – говорит Рейчел, указывая на кресло слева от диванчика. – А я сяду в это кресло. Детективы могут уютно устроиться на диванчике между нами.

Я усаживаюсь поудобнее, а она бросает свой портфель на пол возле стола.

– Не буду врать – у меня такое чувство, что я недостаточно подготовилась к этой встрече. У нас не было ни минуты, чтобы обсудить тот день и решить, как действовать.

Откинувшись на спинку кресла и положив ногу на ногу, я говорю:

– Просто доверься мне и следуй моему примеру.

Она наблюдает за мной с другой стороны стола, и я знаю, что у нее куча вопросов, но, к счастью, она их не озвучивает. Времени для неловкого молчания не остается, потому что в этот момент раздается стук в дверь.

– Твой выход, – говорит Рейчел и поднимается с места, чтобы открыть. Посторонившись, она впускает в комнату мужчину и женщину. Я остаюсь на своем месте, вынуждая их подойти ко мне, чтобы представиться и пожать руки.

– Я детектив Крофтон, а это – детектив Вест, – говорит мужчина, когда они подходят ко мне.

Стоя возле второго кресла, Рейчел жестом предлагает им присесть на диван. Детектив Вест переводит взгляд с дивана на Рейчел и, наконец, на меня. До нее доходит, что она не сможет смотреть на нас обеих одновременно.

Поколебавшись несколько секунд, детективы занимают места на диване. Прежде чем начать, они еще с минуту ерзают, стараясь занять удобное положение.

Детектив Вест – тонкая как тростинка белая женщина в белой блузке, черном пиджаке и черных брюках. Похоже, она уже лет десять ходит на работу в таком виде. Простое золотое кольцо на левом безымянном пальце – единственное украшение, которое на ней надето. Морщинки возле рта выдают в ней человека, который любит затянуться сигареткой. Детектив Крофтон – ее полная противоположность. Это высокий черный мужчина, который, судя по его габаритам, в прошлой жизни мог быть полузащитником в футбольной команде. На нем рубашка в голубой «огурец», а туго затянутый ремень на песочного цвета брюках говорит о том, что он в последнее время похудел в талии. На шее у него болтается простая золотая цепь с крестиком. Пока он не сел, я успела подглядеть, какие у него носки: бледно-розовые, с рисунком в виде кошек верхом на единорогах. У него явно есть чувство юмора.

Интересно, они правда такие?

Или они, как и я, скрывают свои истинные лица под масками?

Потому что сегодня утром я нарочно оделась так, чтобы предстать перед ними в определенном образе: на мне простая белая футболка и джинсы, на лице ноль косметики, волосы стянуты в хвост. Мне легко можно дать на пять лет меньше, чем есть на самом деле.

– Хотите кофе? Может, маффин? – спрашивает Рейчел.

Детектив Крофтон хлопает себя по животу:

– Я пас. Мне строго-настрого приказано