Тень мертвеца. Последнее дело Фан Му - Лэй Ми

казалось, что они тепло общаются, но на самом деле Ми Нань редко вмешивалась в разговор, лишь изредка отвечая «ага».

Фан Му чистил чан и слушал, о чем они болтают. Ляо Яфань рассказывала в основном о себе и Фан Му, причем не без преувеличений, поэтому после услышанного Фан Му вспыхнул.

– Красивые ботинки, да? В тот день выпал снег, и Фан Му, увидев, что я все еще хожу в легких кроссовках, так встревожился, что тут же побежал в торговый центр, купил мне ботинки и пуховик и привез. Специально привез, представляешь? Я сказала, они слишком дорогие, но он ответил, что ничего страшного, ведь главное, чтобы я не мерзла, а деньги не так важны… Дорогой, сколько они стоили?

Не поднимая головы, Фан Му лишь еле слышно ответил:

– Не помню.

Ничего не знающая сестра Чжао похлопала Фан Му по плечу, а ее глаза были полны удовлетворения и восхищения.

Тот отвел взгляд и подумал: «А я чертовски быстро превратился из дяди Фана в Фан Му, а затем и в “дорогого”».

* * *

Несколько человек работали не покладая рук – и в конце концов до наступления темноты наполнили чан капустой, а остатки аккуратно сложили у основания стены.

В прохладном воздухе витал сладковатый запах, который было приятно вдыхать. Сестра Чжао быстро потушила свинину с капустой и тофу, и весь двор наполнился ароматом. Ми Нань вымыла руки и лицо и собралась уходить, но сестра Чжао ее остановила и настояла на том, чтобы она поела перед уходом. Ми Нань не смогла противостоять ей и согласилась.

Все расселись за знакомым длинным обеденным столом. Царила такая же шумная атмосфера, как и несколько лет назад, только Ляо Яфань была уже не такой юной, сестра Чжао сильнее поседела, а добрый директор Лао больше не мог к ним присоединиться. Но энтузиазм детей к еде остался прежним, и как только ароматное блюдо было подано, они тут же набросились на него. Менее чем через минуту каждый ребенок держал в руках миску риса с горкой и уже уплетал за обе щеки.

Незадолго до ужина Ляо Яфань куда-то пропала, но через десять минут вернулась с большим пакетом пива и готовой еды. Сестра Чжао пребывала в приподнятом настроении и, немного пожурив Ляо Яфань, пригласила всех выпить и поужинать.

Ляо Яфань открыла банку пива и, не допуская возражений, сунула ее в руку Фан Му, но он тут же отказался:

– Не буду, я за рулем.

– Ты же полицейский, чего тебе бояться? – неодобрительно произнесла Ляо Яфань. – Не страшно.

После этого она протянула банку Ми Нань и, не сводя с нее глаз, спросила:

– Ми Нань, ты же не за рулем, так что все в порядке?

К удивлению Фан Му, Ми Нань замешкалась лишь на мгновение, после чего открыла банку и сделала большой глоток.

Настроение Ляо Яфань улучшилось, и она раздала пиво всем, так что, кроме исповедующей буддизм Лу Хайянь, даже вдова Цуй взяла баночку.

Дети к алкоголю были безразличны и, наевшись, вышли из-за стола и оставили взрослых ужинать и разговаривать. Вскоре еду уплели подчистую, и Ляо Яфань достала только что купленную готовую еду и порезала ее на тарелки как закуску. Лу Хайянь немного пообщалась со всеми и ушла молиться, и вдова Цуй, слегка перебрав, тоже рано удалилась в комнату, чтобы отдохнуть. За столом остались только Фан Му, Ляо Яфань, Ми Нань и сестра Чжао.

Алкоголь действительно отличное средство для расслабления, особенно после напряженной работы. Фан Му все-таки выпил полбанки пива и почувствовал легкость во всем теле; усталость и утомление как рукой сняло, а тепло добралось даже до костей. Но он не смел ни на йоту расслабляться и все время с тревогой наблюдал за женщинами, которые весело обменивались тостами.

Ляо Яфань пила больше всех. Перед ней скопилось несколько пустых банок, а белые щеки раскраснелись. Обнимая сестру Чжао, она плакала и смеялась. Наверное, из-за того, что ей редко удается расслабиться, сестра Чжао тоже выпила немало, но она особо не разговаривала и лишь, сдерживая слезы, обнимала и гладила Ляо Яфань по голове.

Ми Нань, вопреки обыкновению, распустила свои длинные волосы, охотно поддерживала тосты Ляо Яфань и остальных и, судя по пустым банкам перед ней, составляла достойную конкуренцию Ляо Яфань.

Фан Му, изумившись, не удержался:

– Я и не знал, что ты так лихо пьешь.

Ми Нань прижала банку с пивом к раскрасневшемуся лицу и косо посмотрела на Фан Му:

– Да ты вообще многого не знаешь.

Ляо Яфань вырвалась из объятий сестры Чжао, трясущимися руками открыла банку пива, чокнулась ею с Ми Нань и сказала заплетающимся языком:

– Ми Нань, ты… ты красивая, слов нет! И человек хороший. Какой бы мужчина ни женился на тебе, ему безумно повезет…

Фан Му нахмурился и непроизвольно посмотрел на Ми Нань. Однако та даже не взглянула на него, продолжая с улыбкой смотреть на Ляо Яфань.

– Сестра, да, ты моя сестра… – Ляо Яфань сделала глоток и вытерла пену с уголков рта. – Я обязательно помогу тебе найти хорошего парня… лучшего. Что скажешь, дорогой?

Не успел Фан Му ответить, как сестра Чжао выхватила банку из рук Ляо Яфань и со смехом произнесла:

– Ты, малявка, еще со своей свадьбой не разобралась, а уже о других беспокоишься.

После этих слов она ласково обратилась к Фан Му:

– Вы должны заранее сообщить мне, когда планируете церемонию. У меня не так много денег, но я смогу внести свой вклад. – Посмотрела на Ляо Яфань, и в ее глазах вновь заблестели слезы. – Яфань мне как родная дочь, я должна выдать ее замуж с размахом…

Фан Му не знал, что ответить, и лишь покачал головой с горькой улыбкой.

– Тетя Чжао, не беспокойся. Мы непременно будем жить счастливо и в следующем году подарим тебе внука.

Ляо Яфань говорила все более нелепые вещи и даже беспечно достала сигарету из портсигара Фан Му, собираясь прикурить. Но едва она подняла зажигалку, как Ми Нань выхватила ее.

– Тогда желаю вам счастья, – сказала она с безразличным видом и легкой улыбкой. – Но, Яфань, если хочешь здорового ребенка, сначала нужно бросить курить. Тебе необходимо…

– Бросить? Ладно, без проблем. – Ляо Яфань вдруг сощурилась и перестала шататься; казалось, она мгновенно протрезвела и стала похожа на лук, готовый выстрелить. – Я знаю, что полна недостатков, но я хотя бы оставила первого ребенка с бывшим.

За столом мгновенно воцарилась тишина.

Все присутствующие замерли, и только шум ветра