Клуб кладоискателей - Маргарита Малинина

В кухне зажглась лампа. Кто-то начал ходить по комнате, затем принялся терзать замок на двери. Послышался голос Марины Сергеевны, шепчущий через дверь припозднившемуся гостю:

— Подожди, я сейчас.

Кто это к ней пришел? Любовник?

Я не поленилась встать и пройтись, ступая на мысочках, до окна — оно выходило на ту же сторону, что и входная дверь. Улица была не освещена, и ничего невозможно было разглядеть. Тогда я подошла к двери, прижалась вплотную ухом и стала подслушивать.

С замком справились, скрипнула дверь.

— Они здесь. Обе, — сообщила неизвестному Корчагина и зашуршала чем-то на столе. Пока я лихорадочно соображала, что происходит, она загремела какой-то бутылкой, куда-то пшикнула и велела:

— Иди.

В комнате совершенно ничего не было из того, что могло послужить защитой от нежелательных вторжений. Единственное, что я сделала, — взяла в руки сумку за основание ремешка: его можно было использовать как удавку. Почему-то в тот момент я абсолютно не задумалась над такой вещью, а зачем это Марине Сергеевне, нашему новоявленному телохранителю, впускать кого-то постороннего в дом и сообщать о нахождении в нем важных свидетелей, ведь «они обе здесь» — это могло быть только о нас с Юлькой. Просто на первом плане для меня сейчас стояло спасение своей жизни, остальное на время померкло.

На свой ужас, я осознала, что слово «иди» и впрямь означало не «уходи из дома», а «заходи в комнату», потому что шаги начали приближаться. Вдова Корчагина сразу по приезде в сарай переобулась в тапочки, так что это была не она. Более похоже на звук каблуков мужских летних туфель. Торопливо прижавшись спиной к стене возле двери, я нервными пальцами сильной хваткой стиснула ремень сумочки.

Дверь медленно отворилась. Кто-то острожной поступью бесшумно последовал к разложенному дивану, где спала Юлька, а я так же бесшумно подкралась сзади и накинула самодельную удавку на шею.

— А ну отвечай: кто ты и зачем здесь? — грозно спросила я, когда он перехватил рукой, сжимавшей какую-то тряпку, ремешок сумки, сдавивший его шею. Однако, на свою беду, я не услышала, как сзади ко мне подкрались, и поняла это, только когда третье лицо (скорее всего, Марина Сергеевна, больше некому, не целое же скопище народа она привела в дом) прижало к моему носу пахнущую чем-то странным тряпку, схватив при этом за плечо с такой силой, что наверняка останется немалых размеров синяк. Затем произошло что-то невероятное: мои руки, держащие ремешок сумки, расслабились, сумка повисла вокруг головы неизвестного мужчины, а сама я начала терять чувство реальности, уносясь куда-то вдаль на мерно раскачивающейся лодке по волнам покоя и тишины. Через пару мгновений мышцы полностью впали в спячку, потеряв всю свою упругость, и я поползла вниз, позволив чьим-то рукам подхватить мое ослабевшее тело.

«Хлороформ», — доперло до меня, когда очнулась привязанная к стулу в той же комнате. Вот чем меня отключили! Вот что Корчагина брызгала на тряпки, одну из которых дала ночному гостю, в то время как второй вооружилась сама.

Повертев головой, благодаря включенному свету я увидела следующее: Юля, спящая, сидела на стуле возле уже собранного дивана, она была привязана бельевой веревкой к спинке стула, так же, как и я; в дверном проеме, прислонившись спиной к косяку, в белом махровом домашнем халате стояла Марина Сергеевна, глядевшая на меня с подозрением (ну ничего себе! можно подумать, это я ее усыпила и связала); возле окна глядел в тонувший во мраке двор… Дмитрий Каретников.

— Ура, мы проснулись, — без всяческого выражения отметил он, отвернувшись от окна, и подошел поближе.

— Дима? — удивилась я. — Вот так сюрприз. Я-то считала, что ты проводишь остаток отпуска с любимой семьей в Краснодаре. С папочкой — крутым директором и бабулей — свихнувшейся на старость лет опекуншей группы чокнутых подростков, промышляющих воровством.

— Остроумная, да? — скривился тот и, приблизившись к Юльке, легонечко хлопнул ее по щеке. Потом еще раз. Образцова произнесла что-то, очень похожее на стон умирающего лебедя, и открыла глаза.

— Господи-Боже, я что, в аду? — с ужасом пролепетала она, узрев перед своим носом лицо Каретникова.

— Нет, дорогая. Ад начнется чуть позже, да и то лишь в том случае, если вы не скажете мне, где карта.

Я испустила вздох недоумения.

— Ты что, кретин? До тебя плохо доходит? Я ведь не раз уже говорила: я ее сожгла. Я. ЕЕ. СОЖГЛА.

Я думала, он ударит меня за такой невежливый ответ, но Дима лишь усмехнулся и отошел от нас к стене. Эстафету приняла Марина Сергеевна.

— Катя, я склонна тебе верить. Но Димочка лучше тебя знает, чем я. И он просто до фанатизма уверен в существовании карты. Он считает, что такой человек, как ты, ни за что не пойдет на ликвидацию ценного документа, могущего когда-нибудь пригодиться.

Да они что, сговорились с Евгением? Почему никто не верит в то, что я, студентка Екатерина Михайловна Любимова, не могу так просто взять и сжечь карту, которой грош цена потому, что деньги мы уже забрали, а сам сейф, с такими трудами извлеченный, закопали обратно, припорошили цветочками и не собирались больше никогда выкапывать? Если б я заранее знала, что в нем письма, которые миллионы стоят…

— Да, Мариночка права, я и в самом деле тебе не верю, — приподняв одну бровь, сообщил Каретников с легкой тенью усмешки. — Ты опять решила сравнять счет, но тебе это не удастся.

— Спорим, удастся? — с наглой ухмылкой парировала я.

Юлька, испугавшись, как бы ее подругу сгоряча не пришили, сменила тему, обратившись к псевдоследователю:

— А вы, Марина Сергеевна? Как вы могли? Вы сказали, что поможете нам! Как вы с ним спелись? Вы что, не знаете, что он бандит?

— Как мы спелись? — Она обернулась к Дмитрию — Показать им?

— Безусловно, — пропел тот, приблизился к Корчагиной, и всю следующую минуту оба самозабвенно сливались в сладостном поцелуе.

— Ого, — только и сумели вымолвить мы после эдакого спектакля. — Почти на бис, — добавила я.

— Я думаю, девушки имеют право знать. Я действительно следователь. И действительно развелась с Алексеем. Только вот друзьями мы с ним, увы, никогда не были. Он бросил меня ради сопливой вертихвостки. Это бывает сплошь и рядом. Мужья уходят от жен и снова женятся, только вот никто не думает о том, что женщине-то в ее тридцать пять уже не так просто подыскать себе пару. Потому что всем нравятся молоденькие, вроде вас. Короче, прозябала я в одиночестве целый год, уходила с головой в работу, чтобы забыться как-то. И тут появился Дмитрий. Боже, я и не знала, какими бывают настоящие мужчины и настоящие взаимоотношения! — Неописуемый восторг озарял все ее круглое большеглазое лицо, казалось, даже длинные рыжие волосы светились счастьем. — С мужем-то все у нас было не так, каждую ночь мы отворачивались друг от друга и спокойно засыпали, думая каждый о своем. Он любил погулять, поиграть на автоматах, напиться со своим закадычным другом в стельку, а я, как жена, обязана была разуть его, раздеть, накормить да уложить в постель. А самой вставать в ужасную рань и идти на проклятую работу, преступления расследовать. Вот такие были отношения. А Дима… Он такой… Вы себе не представляете!