Бенефис мартовской кошки - Дарья Донцова

– Еще бы. Только никакая я не прозорливица. ГалинаФеоктистовна в жизни бы ко мне клиентов посылать не стала, злая она очень! Мнезнаете когда правда открылась?

На всякий случай я ответила:

– Нет.

– Недавно совсем, – пояснила Тамара Павловна, – произошластранная история.

– И какая?

– Мигрень меня схватила, дело обычное, – спокойнорассказывала капельдинерша. – Раньше меня всегда Вадим выручал, но последнеевремя, сами понимаете, он уже ни на что не годился, хотя в тот день неожиданнособрался и поехал в консерваторию.

Тамаре Павловне было не по себе. Мало того что ее крутила иломала болячка, так еще сердце ныло из-за зятя. Раньше она безоговорочнодоверяла ленивому, но интеллигентному родственнику. Вадя любил музыку и, неимея денег, чтобы заплатить за билеты, с удовольствием заменял тещу. Да иработа была вполне в его вкусе. Стой себе с пачкой программок в руках дапоказывай VIP-посетителям их места. В директорской ложе кресел раз, два иобчелся, это не по основному залу бегать.

Но после того как Тамара Павловна узнала, что зять наркоман,всякое доверие к нему пропало, но делать нечего, приходилось прибегать куслугам Вадика, уж очень не хотелось терять место, слава богу, за последний годмигрень не часто укладывала ее в койку, да один раз, смешно кому сказать,Тамара Павловна поскользнулась на отчего-то ставшем скользким линолеуме вприхожей и сильно ударилась лицом о калошницу. Вадя в тот день проявилнастоящее сострадание к теще, помог дойти до кровати, уложил, принес таблеткуанальгина и велел:

– Отдохните, Тамара Павловна, я съезжу в консерваторию,заодно музыку послушаю.

Анальгин подействовал самым странным образом, капельдинершазаснула, наверное, от страха, уж больно она испугалась, когда пол вдруг самсобою поехал из-под ног. Хорошо еще, что Вадим оказался дома, он даже был вовменяемом состоянии. Правда, Тамара Павловна немного насторожилась, когда зять,укладывая ее в постель, понес чушь. Подсовывая теще под голову комкастуюподушку, Вадя бормотал:

– Аннушка масло уже пролила.

– Кто? – забеспокоилась капельдинерша. – Какое масло?

– Ерунда, – усмехнулся Вадя, – спите спокойно…

– Когда же с вами неприятность произошла? – тихо спросила я.

– Упала я седьмого числа, – ответила Тамара Павловна, – даэто к нашему делу отношения не имеет, о Соне узнала на пару дней раньше.Мигрень случилась.

Обычно болячка мучает женщину сутки, а тут возьми да отпустив пять вечера. Вадим уже уехал в консерваторию, но теща посчитала непорядочнымоставаться дома, быстро собралась и рванула на работу. Успела к серединепервого отделения. Вадим удивился, «сдал пост» и уехал.

Тамара Павловна спокойно сидела в «предбаннике», вдругтихонько отворилась дверь, но не та, что вела в фойе, а другая, через которуюможно было выйти на служебную лестницу, и тихий, совсем детский голосокпрошептал:

– Вадюша, извини, как узнала, что ты тут, сразу сталасобираться, да мама велела…

Продолжая говорить, девочка вошла, и Тамара Павловна увиделахуденькую девушку с огромными, словно плошки, глазами.

– Ой, – осеклась вошедшая и сдуру ляпнула, – а где Вадик? Онже свою заболевшую тещу заменяет?

– Я выздоровела, – сухо сказала капельдинерша.

Девчонка развернулась и опрометью бросилась назад. ТамараПавловна очень спокойный, приветливый, благожелательно настроенный ко всемчеловек, но сейчас в ее голове зароились самые неприятные подозрения. Девчонкапришла по служебной лестнице, и это говорило о том, что она родственница кого-тоиз работников. Но вот кого?

Выяснение ответа на этот вопрос заняло пару секунд. Недолгодумая, Тамара Павловна спустилась следом. На первом этаже, у двери, ведущей наслужебную лестницу, всегда сидит охранник.

– Володя, – улыбнулась капельдинерша, – тут мимо тебядевушка не проходила? Худенькая, светленькая, глаза такие огромные.

– К бабушке побегла, в гардероб, – пояснил секьюрити,перекатывая во рту жвачку.

– К кому? – переспросила Тамара Павловна.

– Так к Розе Михайловне, это ее внучка, Сонечка, студентканаша, – охотно пояснил Володя.

Тамара Павловна медленно пошла в раздевалку. Девица и впрямьстояла возле вешалки. Увидав капельдинершу, Соня стрелой метнулась в глубьпомещения, а Роза Михайловна, надев на лицо самую сладкую улыбочку, приняласькивать головой:

– Здравствуй, Тамарочка, а что, у нас уже антракт?

Глаза самой старой работницы гардероба бегали из стороны всторону, руки нервно постукивали номерком по прилавку. Тамаре Павловне всестало ясно.

– Нет, – сохраняя самообладание, сказала она, – у нас ещепервое отделение, меня послали за водой в буфет.

Взяв совершенно никому не нужную бутылку газировки «Шишкинлес», Тамара Павловна прошла в директорскую ложу. Во второй части концертадавали Моцарта, и под чарующие звуки маленькой ночной серенады женщинапредалась грустным мыслям.

Роза Михайловна не раз громко и с удовольствием рассказывалао своей внучке Сонечке. Девочка ходила в центральную музыкальную школу и явнобыла подающей надежды скрипачкой. В прошлом году она поступила в консерваторию,и Роза Михайловна теперь не упускала возможности ввернуть в любой разговорфразу типа:

– Моя внучка учится в классе у профессора Обнорского. Ах,скрипка такой капризный, непредсказуемый инструмент!

Никогда не видя Соню, Тамара Павловна великолепно зналадевушку. Та, по словам Розы Михайловны, обожала Сорокина, бегала в музейизобразительных искусств, а на выходные могла отправиться в Питер, чтобыпобывать в Эрмитаже.

– Такая несовременная, – восторженно сообщала РозаМихайловна каждому, кто был готов слушать про ее обожаемую внучку, – прямобеда. У других девочек ее возраста вечно любовь на уме и наряды, а Сонечкадумает лишь о скрипке.

Но, видно, пожилая гардеробщица ошибалась. Мысли девушкизанимали не одни экзерсисы, в них нашлось место и для Вади.

С тяжелым вздохом Тамара Павловна была вынуждена признать,что ее Карина не выдерживает никакого сравнения с Соней.