Копия любви Фаберже - Ольга Тарасевич

Наська – букаська, Настена – сластена, Настюшка – хрюшка. У нее было множество ласковых прозвищ, и куча игрушек, и две мамы.

«Тетя» Настенька говорить отказывалась. Жанна млела, когда толстощекая кукла, всегда в красивом платье, тянулась к ней маленькими пальчиками:

– Ма-ма, дай-дай…

Ей хотелось отдать все. Но еще больше дочь сестры давала взамен.

– Знаешь, если бы не Настя, никогда я бы не ушла из школы, – призналась Жанна сестре. – Преподавала бы физкультуру, жаловалась на маленькую зарплату. Даже мыслей не возникло бы куда-то пробиваться.

– Не пропали бы мы, если бы ты в школе работала, выкрутились бы как-нибудь, – хмурилась Катя. – Зато спокойнее было б. Телохранитель – что за работа такая. Да и ненамного больше ты получаешь, чем я в своей бухгалтерии.

– Это только начало, – спорила Жанна. – Вот наберусь опыта, с нужными людьми познакомлюсь, свое агентство открою. Настя же растет. Вам и так уже в однокомнатной квартире тесно. А потом девочке еще и высшее образование получать.

Против работы у Андрея Захарова сестра не возражала. Даже радовалась: руководить – не самой под пули лезть.

Сестра не понимала, о какой нагрузке и ответственности идет речь. Бизнесмен такого уровня всегда кому-то мешает. Он строптивый, упрямый, не хочет ничего слушать. К тому же женщина – руководитель службы безопасности не может себе позволить ни одного промаха: мало кто из подчиненных испытывает благодарность за трудоустройство, большинство думает не о работе, а о кресле начальника. Сколько провокаций устраивали замы, сколько ошибок допускали ребята. Когда шефа подсиживаешь, по сторонам ведь не смотришь.

Работать приходилось круглыми сутками. Подбирать кадры. Знакомиться с сотрудниками МВД, прокуратуры, ФСБ. Мало ли как все повернется, свои люди в таких структурах еще никогда никому не мешали. Надо давать взятки, изучать новинки специальной техники. Когда имеешь дело с таким объектом, как Захаров, приходится всегда быть настороже. Камеру в его кабинет, датчик на машину, периодическая прослушка конкурентов. И все равно неспокойно на душе. Если бы Андрей был хоть чуть-чуть благоразумнее!

Напряжение. Отсутствие свободного времени. А ведь главное – Настя, но к ней хорошо, если раз в месяц удается выбраться. Девочка растет, отдаляется. Уже не «мама» говорит, «тетя»…

– Увольняйся, если так тяжело, – рассуждала Катя, наливая сестре вторую тарелку своего фирменного борща, густого, наваристого. – На тебя же без слез смотреть невозможно. Себе жилье купила, нам помогла. Сколько можно так убиваться.

– Не могу я уволиться! Не могу, и все!

– Любишь его? Андрея? – оживилась Катя. – Ох, видный. Но он же моложе. А что, это и хорошо.

Жанна замычала:

– Хватит! Я сейчас подавлюсь.

– Точно любишь, – решила Катя. Подперла щеку рукой и мечтательно закатила глаза: – Вот если все сложится, на свадьбе вашей погуляю. Ты своих любовников бросишь, остепенишься.

Жанна закашлялась. Нет, все-таки с Катей разговаривать бесполезно. Наверное, в классической литературе скрыта большая разрушительная сила, которая мозги деформирует с детства и на всю жизнь.

На любовников – плевать. Всего лишь соломинка. Вдруг. Ну вдруг врачи ошиблись. И ребенок будет. Пока ничего не получается, кроме инфекций и заболеваний. Но климакса еще нет, поэтому надо стараться. Вот бы появилась доченька. Как Настюша – но своя, родная кровиночка.

А Андрей – это особый случай. Любого другого шефа можно было бы оставить. Всех денег не заработаешь.

Но Захаров – он как тренер. Только со знаком «плюс». Тренер сумел организовать и настроить команду в целом и каждую спортсменку в отдельности. Но плевать ему было на все, кроме своих интересов. Андрей такой же сильный, властный, но… При всех своих недостатках, он несет свет и добро. Кому-то могут показаться лишь пиаром многочисленные проекты «Pan Zahar Group» по поддержке многодетных семей, одаренной молодежи, спортсменов. А какая разница, сколько телекамер освещают, как Андрей и Виктор передают автомобили и компьютеры? Глаза людей, которым оказывается помощь, даже не радостные – растерянные. Не привыкли к добру, недоумевают, не осознают… Да за одни эти наполненные благодарностью глаза Андрея можно уважать. А еще… Это сложно выразить словами… Рядом с ним проходит головная боль, и появляется куча новых идей. Уставшее тело бодрится от его присутствия, как после хорошей тренировки. Как-то раз (жаль, об этом нельзя никому рассказывать, все-таки тайком установленная видеокамера в кабинете шефа – опасная тема для обсуждения) на мониторе появилась завораживающая картина. Андрей не включал свет, увлекся сложными переговорами по телефону. В полумраке кабинета было отчетливо видно: весь контур его тела очерчивает заметное золотистое сияние…

А Катька: любовь, моложе!

Это отношения иного порядка, другого уровня.

Одно ясно: Андрей стал таким же дорогим человеком, как Наська-букаська. Для них ничего не жалко, за них можно все отдать, не задумываясь.

Чем старше становилась Настя, тем больше волновалась за нее Жанна. Умом понимала: девушка хорошо учится, занимается спортом, все ее друзья и подруги проверены-перепроверены, ничего подозрительного. Но сердце заходилось от боли.

А что, если поздним вечером к красавице Насте пристанут хулиганы? Или она, несмотря на тысячу и одно предупреждение, решит попробовать наркотики? Она – может, запросто, Настюша – тихий омут, наполненный чертенятами…

– Я на шейпинге, тетя Жанна, – недовольно бубнила в трубку Настя. – Все, мне пора!

– Да в школе я, на уроках сотовый отключать надо! Что вы волнуетесь!

– В парикмахерской, фены работают, не услышала!

Вроде бы все логично.

Но откуда это вечно грызущее беспокойство? Никогда не засыпающее волнение?..

После того как племянница стала сбрасывать звонки, Жанна примчалась к сестре и, несмотря на вопли Настены, осмотрела вены на руках, потом заставила снять колготки. На бедрах следов инъекций не было, но коленки – в едва заметных синячках.

– Да, у меня есть парень, – бушевала племянница. – И что здесь такого? Я уже взрослая. Зачем его с вами знакомить? Кто с ним спать будет, вы или я?

Жанна собиралась попросить знакомых из МВД прослушать Настин телефон, выяснить, с кем встречается строптивая девица, а потом проверить и парня. Но не успела.

– Настя… Настя… Она вены перерезала, я с работы прихожу, а она в ванне лежит, вода красная, и все… – всхлипывала в трубку сестра.

Сил объяснять что-либо на службе просто не было. Жанна написала заявление о том, что берет неделю за свой счет, передала его секретарю Захарова. Андрей, удивившись, что впервые за десять лет начальника службы безопасности не оказалось в офисе, перезвонил, спросил, не нужна ли помощь.

– Нет, все в порядке, у меня личные обстоятельства, – пробормотала Жанна и повесила трубку, опасаясь, что еще секунда – и сжигающая ее боль вырвется наружу нечеловеческим криком.