Последняя камелия - Сара Джио

– Так чудесно увидеть вас, – сказала я им. – У меня такое чувство, будто мы знакомы.

– Если бы не вы, мы бы, наверное, никогда сюда не вернулись, – улыбнулась Джейн.

Кэтрин кивнула и взяла брата за руку.

– У меня нет слов, чтобы описать мои чувства от одного пребывания здесь.

Я держала в руке мешочек.

– Прежде чем пойти посмотреть на табличку, я подумала, что, может быть, сначала покажу вам еще кое-что – это нечто особенное, я привезла это из Нью-Йорка.

Все в ожидании уставились на мешочек, а я вынула оттуда терракотовый горшок, который держала на руках, как дитя, в течение всего полета через Атлантику. Из земли, еще сырой от воды, которой я полила его в самолете, высовывался маленький, но полный жизни побег почти в фут высотой, который мне удалось прорастить из семени миддлберийской розовой, найденного в медальоне.

– Любимая камелия вашей матери, – сказала я, поднимая росток всем на обозрение.

– Как вам удалось?.. – воскликнула Кэтрин.

– Она сохранило семечко, – объяснила я.

Кэтрин расплакалась, и Николас предложил ей свой носовой платок.

– Мне удалось прорастить растение в Нью-Йоркском ботаническом саду, – сказала я, – и когда он прошлой зимой зацвел, нам удалось ускорить его рост. Довольно скоро это будет полноценное дерево, и я знаю точное место, где его посадить.

Мы направились к старому сараю, где остался пень от старой камелии.

– Вот здесь, – сказала я, приложив руку к животу, прежде чем опуститься на колени.

– Все в порядке, милая? – шепнул Рекс.

Я улыбнулась и кивнула:

– Наверное, малыш кувыркается.

– Мой внук будет спортсменом, – улыбнулся Джеймс.

– Или садовником, как его мама, – добавила Лидия.

– Кем бы он ни решил стать в жизни, – сказал Рекс, обняв меня одной рукой, – мы все его будем очень любить.

Лидия протянула мне совок, и я выкопала ямку, а потом вытащила побег из горшка и нежно посадила в прохладную английскую землю. Мы все наблюдали, как маленькая камелия колышется на летнем ветерке.

– Проследите, чтобы ваш садовник приглядывал за ней, – сказала я. – Когда она подрастет, ее нужно привязать к столбику и не слишком обильно поливать. А то бедняжка захлебнется.

Лидия кивнула.

– Вот, – сказала я, слегка утрамбовав землю, прежде чем обернуться к Николасу, Кэтрин и Джейн. На мгновение я увидела их такими, какими они были раньше: трое детей в саду. – Что, вы думаете, сказала бы ваша мать, если бы была здесь?

Кэтрин шагнула ко мне.

– Я думаю, она бы сказала вам спасибо. Большое спасибо.

Джейн положила руку сестре на плечо.

– Жаль, что с нами нет Эббота, он никогда не увидит это, – сказала она. – Он бы так обрадовался.

Мы в молчании направились к мемориальной табличке, где так же молча посмотрели на имена женщин, а потом повернулись и пошли обратно к дому. Вокруг щебетали птицы.

На холме у дома появились две фигуры – пожилые мужчина и женщина. Мое сердце забилось чаще, и мы с Рексом обменялись понимающими взглядами.

Пара подошла ближе, и Кэтрин повернулась к Джейн:

– Неужели это?..

– Не верю своим глазам, – проговорил Николас.

Мы с Рексом стояли позади его родителей и смотрели на волшебное воссоединение.

Я улыбнулась, сжав медальон на груди. Конечно, в нем все эти годы хранилось семя мира, согласия и исцеления. Просто кому-то нужно было его посадить.

Посвящаю эту книгу моей матери Карен Митчелл не только за то, что она пережила мои младенческие колики (я кричала целых три месяца!), но и за то, что дарила мне образцовую любовь и милосердие, за то, что еще в детстве познакомила меня со всем прекрасным, важным и особенным в моей жизни, будь то садовые цветы, рождественский эгг-ног[20]или вера в Бога. Кроме того, она каждый год на мой день рождения пекла пирог, поскольку я не любила тортов.

Эта книга не была бы написана без удивительной поддержки со стороны моего литературного агента Элизабет Уид, которая с невероятной энергией способствовала моей литературной карьере и всегда была рядом (а это дело нелегкое!). Для меня огромная честь иметь в качестве моего профессионального партнера такого человека, как Элизабет, и я особенно благодарна судьбе за то, что могу положиться на нее как на друга.

Особые благодарности приношу моему дорогому редактору в издательстве Plume – Денизе Рой, которая всегда была рядом со мной во многих, многих проектах и которая помогала мне видеть свет – а точнее, прекрасный сад – в конце туннеля. Ты имеешь особый дар. Также приношу благодарность Милене Браун, Элизабет Кинан, Эшли Паттисон, Ким Сарридж, Филу Буднику, Кейт Наполитано и всем прочим работникам издательства Plume. Для меня большая честь и удовольствие работать вместе с вами. Сердечная благодарность милой Стефани Сан, которая прочла все до единой мои книги на самых ранних стадиях проектов и которая всегда давала мне бесценные советы, в частности, относительно данного романа.

Большое спасибо изумительной Дженни Мейер, которая поделилась моими историями с читателями в семнадцати странах мира и каким-то образом умудрилась быть в курсе дел, касающихся всех моих книг. Я ей очень благодарна.

Благодарю Дану Боровиц за веру в меня и за напоминания, что стоящих результатов в жизни невозможно достичь короткими спринтами, а только размеренным шагом и большим терпением.

Спасибо моим дорогим подругам: Салли Кассаб за напоминание о том, как важна преданность, и за ее «разоблачения»; Венди Парьера за то, что смешила меня и всегда принимала мою сторону; Камилле Ноэ Паган за ободрение – и многим, многим другим, кто «болел» за меня столь разными способами. Спасибо вам.

И последней по очереди, но не последней по важности, я выражаю благодарность моей семье: маме, папе, Джессике, Джошу, Джосии – я люблю вас. И особенное послание моему мужу Джейсону: считай, что я должна тебе ужин со стейком (и под стейком я подразумеваю вовсе не веганское «мясо» из морозилки, которое ты так любезно ешь, потому что его приготовила я). Я люблю тебя.