Красная королева - Хуан Гомес-Хурадо

– Тссс. Тихо. Он вернулся, и он зол. Видимо, что-то случилось, – говорит таксистка.

Антония закрывает глаза.

Ей не составляет труда отыскать в своей коллекции слов то самое, что характеризует ее теперешнее состояние. Ajunsuaqq. На инуитском языке это значит «откусить рыбу и обнаружить внутри лишь прах».

После стольких усилий у нее нет повода ни для радости, ни для гордости. Но это и не важно, лишь бы удалось спасти Карлу Ортис.

Джон сидит рядом с ней на скамейке. Ни слова не говорит. Она передала ему разговор с Паррой, и в ответ он просто кивнул. Мимо проходят люди, но Антония не обращает на них внимания. Она ищет в онлайн-архивах необходимую информацию. Найти что-то сложно, ведь речь идет о мелком происшествии. Незначительном.

Взрыв газа под землей на улице Нарваэс. Одна жертва. Офицер полиции Николас Фахардо. Формальная проверка обстоятельств гибели. По имеющимся данным, у Фахардо не осталось родственников.

Ни слова о суициде.

Что там еще говорил Джон? Ах да, дочь.

Про это уже легче найти информацию. Случай, произошедший за шесть месяцев до смерти Николаса Фахардо.

Смертельная авария на М-30. Автомобиль врезался в сваю моста. Следов торможения нет. Полиция считает, произошло самоубийство. Жертвой стала двадцатилетняя женщина, инициалы С. Ф.

Антония зумирует фотографии. Спасатели толпятся вокруг разбитой машины. Тут уж явно ничего не поделать. Половина машины вжата в сваю и сплющена, как пустая пластиковая бутылка. Видимо, скорость была очень велика.

Звонит телефон.

– Слушаю вас.

– Сеньора, это Томас.

Антония недоуменно моргает: она сейчас настолько погружена в себя, что ей требуются огромные усилия для возвращения в реальность. Наконец, она вспоминает. Томас. Охранник в Ла-Финке.

– Вы оставили нам свои номера на тот случай, если мы что-нибудь вспомним. Я пытался дозвониться до вашего коллеги, но его номер был занят, так что я решил позвонить вам.

Антония в ответ лишь неопределенно хмыкает: она все еще сосредоточена на фотографии аварии. На этом снимке явно что-то не так. Антонии на нем чего-то не хватает.

– Дело в то, что сегодня в начале смены, – продолжает Томас, – мы с Габриэлем разговаривали, и вдруг за кем-то приехало такси. На этот раз мы были предельно внимательны: после того, что случилось, мы разглядываем всех водителей и пассажиров такси.

– М-м-м.

– И вот какое дело: водителем такси оказалась женщина. Сегодня в этом, конечно, нет ничего странного, такое уже в порядке вещей, это лет пять назад такое и вообразить было нельзя, вождение такси считалось чисто мужской профессией, ведь таксистам приходится ехать среди ночи за незнакомцами… И вот мы с Габриэлем смотрим на нее и вдруг одновременно вспоминаем. Удивительно все-таки устроена человеческая башка! Вот ты ничего не помнишь, и твой напарник тоже, и вдруг – хоп! – и вы оба вспоминаете одно и то же. Возможно, сработала ассоциация. Красная – значит кровь. Фиолетовый – значит фрукт. Я как раз говорил Габриэлю, что…

Антония перебивает его:

– И что вы вспомнили, Томас?

Слегка прочистив горло, он отвечает:

– В тот вечер таксистом была женщина.

Она снова дремлет. Карла чувствует себя все более слабой и изнуренной. Во сне темнота рассеивается, и все пространство вокруг наполняется чудесным белым светом.

И вдруг она слышит снаружи шум и голоса.

Голоса людей, кричащих: «Полиция!»

И зовущих ее.

Она знала, что за ней придут. Знала, что это вопрос нескольких часов. Или, может, минут. И вот они уже здесь. Они наконец-то нашли ее.

Сердце чуть не выпрыгивает из груди, она подскакивает с места, забыв про высоту потолка, ударяется, разбивая голову до крови, но ей плевать. Она даже не чувствует боли. Она доползает до металлической двери и принимается в нее колотить, крича в вентиляционный люк:

– Я здесь! Здесь!

Антония замирает.

И мир вокруг тоже.

– Как вы сказали?

– Это была женщина, – повторяет Томас. – Я вот подумал: как-то странно, что женщина работает так поздно, ну или так рано, я всегда говорю, что…

Антония больше его не слушает.

Murr-ma.

Слово на вагиман, австралийском аборигенном языке, у которого во всем мире остался лишь десяток носителей. И это слово описывает то, чем они занимались до настоящего момента.

Murr-ma.

Это значит «идти по дну реки, пытаясь нащупать что-то ногами».

И делать это очень непросто, поскольку в процесс поиска включаются все остальные чувства, которые только мешают.

– Вы слышите меня?

Антония вешает трубку. Ей сейчас нужны обе руки.

Она максимально увеличивает фотографию с места аварии.

Желтый «Меган».

Номеров не различить. Тогда Антония открывает фотографию через приложение «Фотошоп Экспресс» и применяет фильтр фокусировки.

Теперь номера видны.

Murr-ma. Поиск, который нужно вести вслепую. И лишь когда ты на что-то натыкаешься большим пальцем ноги, можно нырнуть за находкой. Чтобы затем собрать воедино все детали пазла.

За десятую долю секунды Антония собирает в голове все имеющиеся у нее элементы.

– Дочь Фахардо покончила с собой на трассе М-30.

– Номера ее машины два года спустя оказываются на такси, в котором Эсекиэль провозит труп Альваро Труэбы.

– Такси вымыли дезинфицирующим средством и подожгли на пустыре в километре от комиссариата.

– О местоположении такси становится известно из анонимного звонка.

– Человек, который никогда не оставлял следов, на этот раз оставил отпечатки сразу на двух предметах:

а) на туфле Карлы Ортис;

б) на руле.

– При том что за руль Эсекиэль не садился. Потому что такси вела женщина.

Спустя секунду она приходит к очевидному выводу.

Антония резко тянет Джона за рукав.

– Что случилось? – встрепенувшись, спрашивает он.

– Мы должны предупредить их. Мы должны предупредить их ПРЯМО СЕЙЧАС.

– О чем?

– Где они, Джон?

Неизвестно.

Антония набирает номер Парры.