Пара из дома номер 9 - Клэр Дуглас

на плечо Тео. Он знает, что она собирается сказать. Он тоже об этом думает. Лорна очень похожа на его отца: те же вьющиеся темные волосы, широкий нос, та же форма глаз и подбородка. Причина, по которой Лорна показалась ему такой знакомой, когда он впервые вошел в комнату, заключается в том, что смотреть на нее – все равно что смотреть на себя в зеркало.

– Я думаю, Виктор может быть моим отцом, – говорит Лорна, прежде чем Тео успевает высказать свои подозрения.

Саффрон вскидывает ладони ко рту.

– О боже мой! – восклицает она, вскакивая. – Конечно!

– Я тоже так думаю, – медленно произносит Тео. – Вы так похожи на него…

Возникает неловкая пауза, потом Лорна говорит:

– Значит, ребенок, которому он хотел причинить вред… это была я? И, если он хотел причинить мне вред, значит ли это, что он хотел причинить вред и моей матери? Почему она убежала от него?

Тео чувствует, как в нем поднимается стыд – но не за себя. Он хочет сказать им, что совсем не похож на своего отвратительного отца.

– Мне кажется, он жестоко обращался с моей мамой. Я видел… синяки. Он контролировал ее, манипулировал…

– Она до сих пор живет с ним? – спрашивает Лорна. Тео откашливается.

– Она умерла. Упала с лестницы.

– Простите.

Саффрон все еще стоит, глядя на них с открытым ртом. «Моя племянница», – думает Тео.

– Так ваш отец, должно быть, и есть тот клиент, о котором говорил Глен Дэвис? – спрашивает Лорна. Она все еще сидит на своем месте, нахмурив брови, опираясь локтями на колени. – И, если это так, значит ли это, что он причастен к убийствам?

Тео ерзает на неудобном диване, приминающемся под его весом. Черт… Трупы в саду. Газетная вырезка. Глен Дэвис, которого наняли, чтобы запугать этих женщин – его родную кровь. Вот на такую подлость его отец вполне был способен, если считал, что тем самым защищает себя. Но убийство?.. Такое не могло привидеться даже в самых жутких кошмарах.

* * *

Когда они возвращаются в свой номер в «Олене и фазане», Тео совершенно измотан. Он без сил падает на кровать с балдахином. Из створчатых окон открывается вид на лес. Горло у Тео болит от всех разговоров, которые ему пришлось вести сегодня.

Джен забирается на кровать рядом с ним.

– Я не могу в это поверить, – говорит она. – У тебя есть единокровная сестра…

– А мой отец – потенциальный убийца, – отзывается он. Ему все еще плохо от этой мысли. – Зачем еще ему нанимать Глена Дэвиса? Что за этим стоит? Что он так отчаянно хочет найти – точнее, чтобы Глен это нашел?

– Ох, милый, – говорит Джен, прижимаясь к его плечу и кладя голову ему на грудь. – Мне так жаль! Как ты думаешь, твой отец знал, что у него есть дочь?

– Не уверен. Я не могу понять: то ли он держал на столе эту вырезку потому, что в коттедже были найдены трупы и он боялся быть разоблаченным в чем-либо, то ли потому, что наконец-то узнал о местонахождении Роуз. Но убийство… – со стоном продолжает Тео. – Это совсем другое дело. И это… – Он умолкает, не в силах высказать то, о чем он действительно думает.

– Что? – спрашивает Джен, выпрямляясь.

Тео делает глубокий вдох.

– Если мой отец способен на убийство, то это совершенно по-другому объясняет несчастный случай с моей мамой. – Он тоже садится прямо, лицом к жене. – Джен, что, если мой отец убил мою мать?

41

Роуз

Апрель 1980 года

Два дня я не могла встать с постели. Это было похоже на нервный срыв. Я хотела отгородиться от всего этого: от образа ножа, вонзившегося в живот Нила, от ужаса на его лице, от крови, хлынувшей из раны, от ямы, которую мы вырыли в саду, от запаха влажной земли, от червей, копошащихся в ней, от стука его тела, когда он упал в импровизированную могилу. Это просачивалось в мои сны, превращая их в кошмары. Мой поступок, приведший к смерти Люишема, открыл шлюз для всех старых чувств и страхов.

Дафна была великолепна. Она заботилась о тебе, отводила тебя в игровую школу, забирала тебя, готовила для тебя, стирала твою одежду, обеспечивала твою безопасность. Она была единственным человеком во всем мире, которому я доверяла эти вещи, – не считая, может быть, Джойс и Роя из соседнего коттеджа.

– Роуз, дорогая, – сказала Дафна следующим вечером, присев на край моей кровати, – тебе нужно что-нибудь съесть.

Было темно, и ты крепко спала в своей кроватке. Дафна приводила тебя этим вечером, чтобы мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я прижимала тебя к себе, как будто твоя невинность могла уничтожить тьму в моем сердце. А потом слушала, как ты хихикаешь в своей комнате дальше по коридору, когда Дафна читала тебе сказку, изображая смешные голоса персонажей.

У нее в руках была чашка с чем-то.

– Выпей это. Я добавила туда немного виски. У тебя шок, вот и все. Через несколько дней ты будешь в полном порядке, как огурчик.

Как огурчик. Это звучало совсем не в духе Дафны. И я поняла, что она не в своей тарелке, как и я.

– Я убийца, – сказала я, садясь и беря кружку. – Я переступила черту, отняла жизнь. Я никогда не смогу от этого отделаться.

Я не могла перестать думать о холмике свежей земли у края террасы, вымощенной сланцевыми плитами, о коричневом пятне в траве, обозначавшем его могилу. Как я смогу снова выйти в сад? Или выглянуть из окна кухни, чтобы не вспомнить об этом?

– Ты должна, – сурово произнесла Дафна. – Ты не можешь все время лежать здесь и жалеть себя, Роуз. Ты – мать. Это величайший дар. Ты избавила мир от одного злого человека. Жаль, что мы не можем сделать то же самое с другими. – Она рассмеялась, чтобы показать, что шутит, но что-то в ее глазах заставило меня подумать, что, если я вдруг соглашусь, она готова на этой пойти. Две паладинки в возрасте за тридцать…

– У меня на это духу не хватит, – сказала я, пытаясь выдавить смешок.

Дафна нежно откинула волосы с моего лица.

– Знаю, что не хватит. Ты слишком милая. Слишком добрая. – Она поцеловала меня в лоб.

– Ты останешься со мной на ночь? – спросила я. – Я не хочу быть одна.

– Конечно. – Дафна забралась ко мне в постель, полностью одетая, натянула на нас обеих одеяло, взбила подушки. Я чувствовала, как ее ступни в вязаных носках