Джек Ричер, или Личный интерес - Линкольн Чайлд

– Речь о восемнадцати людях.

– О двадцати. Ты забыла про водителей. У Миллера и Томпсона по одному, и еще один у Джоуи. Но нам не придется иметь дело со всеми двадцатью сразу. И это хорошая новость. Максимум шесть за один раз, когда мы дойдем до больших имен с водителем и четырьмя телохранителями.

– Часть из которых – лучшие в банде, и они будут стоять перед парнем почти в семь футов ростом.

– Мы можем целиться поверх голов.

– Безумие какое-то.

– Потому что ты не знаешь, чего ожидать. И что я тебе говорил?

Она задумалась, а потом повторила все слово в слово. Кейси Найс обладала превосходной памятью.

– Ты говорил, что никто никогда не знает, чего ждать. С каждой стороны. И это хорошо. Значит, победа достанется тому, кто думает быстрее. От меня больше ничего не требуется.

– Верно, – сказал я. – Случаются странные вещи, многое может измениться, земля будет двигаться под нашими ногами, но, если мы сможем быстро думать, с нами все будет хорошо.

– Ты уверен?

– Ты сама сказала, что все относительно. Главное – думать быстрее, чем Джоуи Грин. А ответ на этот вопрос получен очень давно. Современные люди пережили неандертальцев.

– Что ты имел в виду, когда говорил, что могут случиться странные вещи?

– Ничто не будет развиваться так, как ты предполагаешь заранее.

– Звучит так, словно ты имеешь в виду нечто вполне определенное. Тебе известно то, чего я не знаю?

Я не ответил.

* * *

Потом появился Беннетт и поднял ставки. Он позвонил в номер Найс, сказал, что ждет нас в ресторане, и пообещал угостить ланчем. Кейси выключила планшет, который спрятал свои не слишком полезные картинки между двумя нашими паролями, после чего мы поднялись на лифте и обнаружили Беннетта за столиком у окна. Он уже успел заказать бутилированную воду для Найс и кофе для меня, и я сразу понял, что англичанин собирается попросить нас об очень серьезном одолжении.

Так он и сделал.

Беннетт сказал, что подкомитет по психологии собрался снова, чтобы рассмотреть отчет, полученный сегодня утром. Очевидно, подкомитет расширил задачу по собственной инициативе. Все началось с того, что они, как и я, задумались о междоусобной борьбе. Если Миллер или Томпсон исчезнут, тогда, в зависимости от того, как именно распределяются доходы между Чарли Уайтом и его лейтенантами, что пока оставалось неизвестным, высвободится от пятнадцати до двадцати процентов доходов «Мальчиков Ромфорда». А это может привести к любопытным последствиям.

Но все может оказаться еще более любопытным, если ставки выше и в большей степени связаны с Эдиповым комплексом. Предположим, мы сначала нападем на самого Чарли Уайта. Тем самым у осьминога будет отрублена голова, а не просто одно щупальце. Тогда на сцену выйдут все три лейтенанта, и, даже если я не сумею разобраться с каждым из них, они могут сами позаботиться друг о друге, потому что начнется война за наследство.

Двое стариков против молодого узурпатора в борьбе за жирный пирог. Старики прекрасно знают детали бизнеса, а в молодом узурпаторе почти семь футов роста, что может привести к тому, что они начнут воевать в открытую и им будет не до еженедельных платежей, которые старина Чарли делал своим прикормленным полицейским и членам местного совета. В результате чего возникнет короткий промежуток времени, когда взятки не будут работать, и тогда полиции удастся сделать ряд арестов и довести дело до судов.

Ну и что мы думаем по этому поводу?

– Что вам удалось узнать относительно пуленепробиваемого стекла? – поинтересовался я.

– Нужно подождать, – ответил Беннетт.

– Сколько?

– Насколько срочно вам нужно получить ответ?

– Через минуту после вас. И в самое ближайшее время.

Он кивнул.

– Что мы намерены делать с Чарли Уайтом?

– Мы?

– Ну, ладно, вы.

– Где он живет?

– В Ромфорде. Там он родился и вырос. Считает себя подлинным представителем народа.

– Дом на одну семью? – спросил я.

– Что вы имеете в виду?

– Он стоит отдельно? – перевела Кейси Найс.

– Конечно, – сказал Беннетт. – Обычного размера, но вокруг стена, как у Джоуи. Или ограда, уж не знаю, как вы ее называете. Кирпич и кованое железо. Чтобы держать подальше благодарный пролетариат.

– Охрана?

– Шесть телохранителей и водитель.

– Отборные?

– Конкурентоспособные.

– Он часто выезжает?

– Если хотите знать, он выезжает сегодня вечером.

– Куда?

– На встречу с сербами. Чтобы выразить свои соболезнования.

– Это продуманный знак внимания?

– Один из фундаментальных принципов. Они ведут бизнес вместе. Сербы понесли потери. Аналогичное событие произошло вчера, когда сербы выражали соболезнования по поводу парня, которого вы ударили в горло.

– А через час ваш подкомитет соберется снова и предложит нам покончить еще и с сербами?

– Мы не могли бы желать большего, но у нас имеется чувство реальности. Вам не следует связываться со всеми сразу.

– Мы еще не согласились разобраться с Уайтом.

– Комитет просил обратить ваше внимание на то, что мы могли недооценить качество телохранителей Миллера и Томпсона. Они лучше, чем мы полагали. Иными словами, охранники Чарли Уайта не слишком их превосходят.

– И это соответствует действительности?

– Нет. Разница между ними велика.

– Но для них психология на первом месте.

– Как повезет.

– Получается гораздо лучше, если заранее проявить проницательность. Вы видели наши досье?

Беннетт улыбнулся.

– Вы уловили мой прозрачный намек, – сказал он. – С паролями? О’Дей снабдил нас вашими досье.

– Зачем?

– Потому что мы попросили.

– Раньше он послал бы вас куда подальше.

– Он уже не тот, что раньше. О’Дей нащупывает путь обратно. Его звезда начала закатываться пару лет назад.

– В Париже Хенкин произнес такие же слова.

– Если вам потребуется помощь, мы готовы ее оказать. Естественно, четверо телохранителей Чарли будут ехать в отдельной машине. Мы можем ее остановить. Организовать что-нибудь на дороге. Тогда вам останется разобраться с двумя другими, водителем и самим Чарли.

– Один охранник сидит впереди с водителем, а другой сзади, с Чарли?

– Да, именно так он ездит.

– Какая у него машина?