Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников

Лицо Устьянцевой побагровело, когда она попыталась выхватить их. Она даже не подозревала, что одна из учениц уже была наказана за подобную попытку. Воан отдернул руку и невозмутимо потряс ключами.

— Всё играете, господин Машина? — Свет разума возвращался в глаза Устьянцевой, но его всё равно было недостаточно. — А играете ли вы по-крупному, Иван? Хотите, поставим всё на зеро?

— Разумеется. Но казино — это я.

— Отпирайте уже эту гребаную дверь!

Дверь удалось открыть только с третьего ключа.

Прежде чем распахнуть ее, Воан спросил:

— Ту записку, Галина Мироновна, как понимаю, вы написали сами?

Кренник визгливо расхохотался:

— Гавя, у нас отмена! Конежно же, она шама это напишала!

Устьянцева смерила его брезгливым взглядом:

— А я, кажется, знаю, почему тебе ничего не обломилось с Томой, Кренник.

— Да? И пощему же?

— Слишком маленький член. У остальных — салями, а у тебя — молочная. От настоящей — только запах дрожжей.

Кренник вскочил и тут же сел, обнаружив, что Воан поднял револьвер.

— Только когда я уйду, ясно? — сказал Воан. — А там хоть продуктовый открывайте. Но не сейчас.

Кренник с обиженным видом продолжил обследовать пострадавшую щеку.

Воан толкнул дверь. В лицо ему ударила вонь, вывалившись густым и объемным валом. Как будто выдавили воздушный гнойник. Воан пошире распахнул дверь и достал носовой платок. Прикрыл рот и нос.

— Действуйте, Галина Мироновна. Может, найдем вашу креветку.

Заслышав это, Кренник еще раз хохотнул.

Устьянцева зашла и включила свет. У кожаного диванчика зажегся уютный торшер. Его сияние словно усилило вонь. Ремонтом здесь и не пахло. Образно, конечно. Пахло-то будь здоров.

Пока Устьянцева затаскивала труп, Воан вошел. Повернув голову от окна, он всё увидел. И креветку. И спрятанное проказниками яйцо.

Совмещенный санузел был открыт. У входа стояло ведро с желтой перчаткой на бортике. Повсюду валялись медицинские маски, напоминая смятые салфетки. Внутри комнатки лежали два тела, обернутые в пищевую пленку. Один такой «сверток» покоился рядом с унитазом, а второй — в душевой кабинке.

Воан отыскал выключатель и зажег в санузле свет.

Тела, лишенные лиц, — вот что он увидел. То, что осталось от губ, носа, щек и прочей плоти, напоминало обугленные ошметки, утопленные в череп. Полиэтиленовый флакон обнаружился под раковиной. С виду он напоминал самую обыкновенную бытовую химию, которой заливают сантехнику.

Воан присел на корточки и осторожно повернул флакон этикеткой к себе, придерживая его кончиками пальцев за крышку. На Воана взглянули черные буквы на желтом фоне: «ЯД! Плавиковая кислота! Опасно для жизни!» Он еще раз огляделся. От трупов натекло. Кое-что просочилось в затирочные швы. Плитки помутнели, а в душевой скопилась вонючая лужица.

Воан уже видел такое.

Танцовщица одного стриптиз-клуба брызнула подружке пару капель этой дряни сзади на шею. Та выкурила сигарету и ушла домой. Позднее Воан узнал, что контакт этой кислоты с кожей, как правило, проходит безболезненно. Боль возникает лишь пару часов спустя — когда кислота добирается до таких дебрей, что и вообразить страшно. Танцовщица умерла от остановки сердца, потому что плавиковая кислота связывала кальций в крови.

Ну и конечно, кислота растворяла всё подряд. Даже кости.

Воан не без облегчения покинул санузел:

— Обычно плавиковую кислоту используют для травления стекла. А вы здесь выдуваете разве что будущие финансовые пузыри. Вот так приперло купить, да?

Устьянцева не ответила. Она втаскивала девушку в комнату, словно паучиха, готовая парализовать и растворить очередную жертву в своем логове.

— Сколько Тома мучилась? — спросил Воан, загораживая проход к санузлу. — Это ведь они? Звучит бредово, но это они, да? Сколько вы их здесь держали?

— Достаточно, чтобы насладиться их мучениями. Черт возьми, дайте пройти, Машина. С дороги! Или я…

Она потянулась к какому-то флакончику на столике.

До Воана вдруг дошло, что эти флакончики расставлены по всей комнате. Наверняка надписи на них и надпись на полиэтиленовом флаконе под раковиной очень похожи. И рисунки везде сплошь одинаковые: ухмыляющийся череп с костями.

Зажав в кулаке флакончик, Устьянцева глухо зарычала.

Руководствуясь инстинктом, Воан наподдал ногой по ее руке. Флакончик отлетел к подоконнику. Директриса всхлипнула, держась за ушибленные пальцы. Воан перевел взгляд на свою ногу.

Вроде ничего.

Вроде?

Воан приставил дуло револьвера к лицу Устьянцевой и грубо вытолкал ее в кабинет.

Увидев гримасничавшую подружку, Кренник рассмеялся. Смех получился влажным и каким-то сочащимся.

Воан повалился на диванчик и сдернул туфлю. Чисто. Но что под носком? Стянув его, Воан увидел бледную ступню со сморщенной и разбухшей на пальцах кожей. Он таки промочил ноги. В остальном — никаких ран или язвочек.

Вернув носок и туфлю на место, Воан вышел и запер за собой комнату отдыха.

— Вам бы у музыкантика своего поучиться. Как с запахами справляться. — Он направился к двери, ведущей в коридор. — Чуть позже я вас выпущу. И не вздумайте прыгать из окна или что-то в этом роде.

— А нам так и дышать этим? — прогнусавил Кренник.

Воан кивком показал на окно. Там уже стояла Устьянцева. Положив руки на стекло, она напряженно вглядывалась в лужайки и строения «Дубового Иста». Изучала игру света и тьмы снаружи.

— Она придет за нами. — Устьянцева говорила так, будто обращалась к себе. — Поэтому ее нужно перемалывать. Возвращать в пекло. Вы не чувствуете этого, господин Машина?

Ничего такого Воан не чувствовал. Его часы шли вперед, а значит, всё в порядке. Насколько это вообще возможно. Кренник подошел к Устьянцевой и взял ее за руку. Они сели у окна, вытянув ноги в натекшую лужу. Сейчас они казались настоящими влюбленными.

Но Воан знал, что так выглядят почти все тихие убийцы.

3.

Небо окончательно потухло. Над лесом сверкали молнии. Они слепящими рогами крепили тьму. «Дубовый Ист» как мог отбивался от докучливой дождливой ночи. Лучи света проваливались, увязали и таяли в ее рыхлом брюхе.

Группка из двух преподавателей и пяти учеников отправилась в педагогическое общежитие, но вскоре вернулась, обнаружив в вестибюле мертвого Казимира Лейпунского. Пошли слухи о старшекласснике с фотоаппаратом. Необычные прыжки, может, и относились к причудам молодости, но никто в здравом уме не покинул бы здание через окно третьего этажа.

Вдобавок все слышали про трупы, которые следователь с безумными глазами отыскивал где только можно. Но слышать — одно, а увидеть — совсем другое. Процесс извлечения тела из басовой трубы орга́на шокировал, особенно леденящий кровь стук. Поэтому все держались исторического музея. Это казалось разумным: находиться поближе к человеку, лишенному привычных эмоций.

В кафетерии «Дубравушка» всё растащили. Кто-то нагреб выпечки и вернулся весь промасленный, но с лицом