Пусть мертвецы подождут - Роберт Райан

После, когда она снова и снова в уме проигрывала эту сцену, Бут действовал незамедлительно, словно по наитию. Может, так оно и случилось на самом деле. Но, быть может, он знал, что любое расследование обернётся позором, и увидел шанс искупить свою вину, пусть даже ценой жизни. Однако время в её памяти было искажено, текло медленно, так что она не была уверена в его побуждениях.

Позже ей сказали, что все найденные гранаты были старого типа, с запалом, который срабатывал через шесть секунд, так что у Бута было немного времени, чтобы обдумать свои действия.

Так или иначе, осознанно или инстинктивно, Бут упал на пол следом за ручной гранатой Миллса, раскинув руки, так что она оказалась крепко прижата к его грудине.

– Нет! – вскричал миссис Грегсон, даже не понимая, какова альтернатива.

Граната взорвалась с громким и на удивление глухим звуком; ударной волной Бута приподняло достаточно высоко, чтобы его череп треснул от удара о нижнюю часть стола, и безжизненное тело Койла вместе со стулом полетело в миссис Грегсон, отбросило, как ту куклу, что она обнаружила в холле.

Живое и мёртвое тела поглотили силу взрыва и спасли жизнь миссис Грегсон, так что она пришла в себя через полминуты после детонации, оглохшая и с лицом, иссечённым мусором, но более-менее невредимая.

Она заставила себя встать. Лампа лопнула во время взрыва, и миссис Грегсон была этому рада, потому что так она не могла слишком чётко рассмотреть изувеченные останки лейтенанта Бута. Её гнев на него исчез. Он самоотверженно спас её жизнь – этого было достаточно, чтобы забыть и простить прошлые обиды. «Но, – отрешённо подумала она, – похоже, что мисс Пиллбоди избавляется от поклонников с непринуждённостью, которой самка богомола могла бы лишь позавидовать».

Потом, поскольку никого рядом не было, чтобы увидеть её отчаяние и ужас, миссис Грегсон спрятала лицо в ладонях и заплакала.

Ватсон вздрогнул и проснулся, его мозг заполнил вихрь образов: одни были осколками сновидений, другие представляли собой чёткие воспоминания о минувшем дне и воде, которая прибывала в леднике. При мысли о ней его пробрал озноб от макушки до пальцев ног, а из груди вырвался долгий воющий стон.

– Если пожелаете, у меня есть чай. Как самочувствие?

– Я живой, – проговорил он с некоторым изумлением и приподнялся на подушке.

– Уже хорошо. – Миссис Грегсон в новой сестринской форме усаживалась рядом с его кроватью, и в свете утреннего солнца её волосы полыхали. Она отдёрнула штору – вот что разбудило его так внезапно, перепутав все мысли. Он моргнул, прогоняя остатки сновидений из поля зрения, и посмотрел на неё. Глаза миссис Грегсон покраснели, края век сделались пурпурными.

– Вы в порядке? – спросил он. – Что случилось?

– Мне следовало дать вам поспать. Но у нас очень много дел.

Он вспомнил, что испытание танка, по словам Бута, перенесли на этот самый день.

– Ну конечно. Я бы хотел чаю, спасибо.

Она протянула майору чашку, и он, поменяв положение в постели, её принял.

– И надо ещё разобраться с ледником, – сказал он. – Кто-то знает…

Миссис Грегсон покачала головой. Идея Ватсона поначалу её шокировала. Это было так на него непохоже. Но придумать альтернативу она не сумела, а уровень воды подымался. Они воспользовались трупами троих пострадавших от гранат солдат, чтобы заблокировать сток; того, что с большим животом, наполовину засунули в трубу, остальных поместили сверху, а на них положили один из гробов, заполненный камнями. Это не остановило поток, но превратило в упорный ручей. Случись иначе, к моменту, когда появился Бут, они оказались бы в воде по самую шею, хватая воздух ртом и с гарантированным переохлаждением. Но решение было жутким, и миссис Грегсон надеялась, что Господь их за такое простит. Впрочем, она всё больше начинала верить, что в загробной жизни не будет никакой расплаты. Разбираясь в том, кто и что сделал за время бойни, длившейся последние годы, любой бог бы утомился.

– Боюсь, тела в леднике – самая малая из наших проблем, – призналась она. – Отнесём случившееся к разряду «нужда заставила». Нет, случились другие, куда более серьёзные события.

Ватсон сделал глоток чая:

– Например?

Из неё хлынул поток слов, фразы спешили друг за дружкой, паузы она делала лишь для того, чтобы перевести дух. Но рассказ всё равно получился связный, и она рассказала ему всё о минувшей ночи, включая свою интерпретацию событий, всегда подчёркивая то, что представляло собой дикие предположения и прыжки вслепую. К тому моменту, когда она закончила, его чай остыл.

– Это всё, – сказала миссис Грегсон и немного ссутулилась, утомлённая своим рассказом.

– Всё? Боже мой, – проговорил Ватсон, пытаясь осознать бойню, случившуюся в сонном посёлке. – Так Койл мёртв? В это трудно поверить. Такой… Он мне нравился. И Бут. Эта граната была коварным трюком. На его месте легко могли оказаться вы. – Мысль о том, что миссис Грегсон едва избежала смерти, пробудила в его груди ощущение, схожее с физической болью. Ватсона ошеломило то, насколько сильной оказалась эта реакция. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. – Этот проклятый танк ещё не вступил в бой, а поглядите, сколько жизней он уже унёс.

Она немного выпрямилась:

– В своё время мы потеряли стольких ещё до завтрака, майор. Когда были на передовой.

Так оно и было. Но каким-то образом тот бесконечный поток мертвецов делал человека нечувствительным к происходящему ужасу. У них были имена, у них были – большей частью – лица, но они появлялись в палатах, моргах и покойницких в таких огромных количествах, что было трудно себе представить, что они когда-то были полноценными человеческими существами, которые могли бы прожить жизни, отыскать любовь, зачать детей, насладиться старостью, если бы война не заставила их судьбы измениться столь роковым образом.

Ватсон посмотрел на её лицо и понял, что, вспоминая о Западном фронте и его ужасах, миссис Грегсон пыталась в каком-то смысле отдалиться от страшных событий в коттедже. «Что же это за мир, – подумал он, – если женщина в нём вынуждена осмысливать убийство четверых людей в один вечер и собственное близкое свидание со смертью, призывая воспоминания о бойне куда более страшной». Лишь в одном майор был уверен: он надеялся, что никогда не повстречается с этой мисс Пиллбоди.

Позже, когда Ватсон выспросил у миссис Грегсон все детали, он задал ей вопрос, который его беспокоил;

– Вы так и не сказали мне, почему бросили сестринское дело. Почему вернулись с фронта. Я вас не виню – у всех есть пределы.

– Его звали Десмонд.

Ватсон передал ей чайную чашку и блюдце.

– Десмонд?

– Майор Десмонд Уорд-Мэйн. Он был на Галлиполи, принимал участие в стратегическом планировании. Я его встретила… ну… это уже не имеет значения.