Спят усталые игрушки - Дарья Донцова

Раиса слегка изменилась в лице, однако удар выдержала,только сильно побледнела. Но через секунду легкий румянец вновь появился нащеках, и женщина твердо спросила:

– Чего еще! Срок давно отсидела, никаких дел с органами неимела, да и сколько лет прошло! Освободилась в восьмидесятом…

– К вам претензий нет, – ответила я, – а вот сын – НиколайШабанов объявлен в розыск. Он создал секту и…

– Нет у меня детей, – спокойно ответила Раиса Федоровна.

Я уставилась на нее во все глаза.

– Как это? Разве Николай и Людмила не ваши сын и дочь?

– Нет, – очень спокойно повторила женщина, – не мои, ошибкавышла.

– Погодите, – растерялась я. – Шабанова Раиса Федоровна?

– Решетникова, – поправила женщина.

– Но ведь не всегда же были Решетниковой! – вышла я из себя.

– В начале восьмидесятых фамилию сменила.

– Значит, раньше были Шабановой?

– Ну да, вроде так…

– Как это «вроде»?

– Положим, была.

Я почувствовала, как спина под свитерком покрывается потом.Ну как тут не посочувствовать сотрудникам правоохранительных органов!

– Хватит юлить, вас арестовали за убийство мужа-сектанта.

Раиса Федоровна сжала губы в нитку.

– Давнее дело, все забыла, вышла замуж за другого.

– Так у вас есть дети, Николай и Людмила?

– Нет.

Раиса замолчала, уставясь в потолок.

– Так как же? – настаивала я. – Коля и Мила, брат и сестра,неужто запамятовали?

Женщина продолжала тупо глядеть вверх. Так, ушла в глухуюнесознанку.

– Неужели вы не понимаете, что отрицать факт наличия детейглупо? В вашем деле они четко указаны.

Шабанова продолжала упорно изображать столб.

– Ладно, – вздохнула я и пошла к двери.

Хозяйка даже не пошевелилась.

– Вызовем вашего нынешнего мужа в отделение, покажем емудело, может, он припомнит…

Раиса дернулась:

– Ну при чем тут Петр? Он вообще не в курсе.

– Вот и хорошо, – пообещала я, – пора его просветить. Пустьузнает, какая судьба постигла его предшественника, авось призадумается охарактере супруги, да и про деток сообщить не помешает. Как же так, столько летживете вместе, а правду не сказали, нехорошо выходит.

– Чего надо?

– Адрес Николая.

– Нету.

– Не врите.

Женщина тяжело вздохнула.

– Правда не знаю.

– Но ведь он приезжал к вам!

Шабанова принялась теребить скатерть.

– Ну, колитесь, – велела я, – если не хотите, чтобы Петрузнал, кого взял в жены.

Раиса запустила обе руки в волосы и, дернув пряди в разныестороны, с неожиданной страстью сказала:

– И еще бы раз убила, сволочь поганую, а детей-то следовалоеще в колыбели удавить, чтобы и следов Сергея на земле не осталось, – всехтроих.

– Троих?

– Чего удивляетесь, – фыркнула Раиса Федоровна, –проверяете, правду ли скажу? Сами знаете, две девочки – Людмила да Танька иКолька – мерзавец, дедуля номер два. Сколько я от них натерпелась!

Слова полились из нее потоком, глаза заблестели, губы снова приобреливишневый оттенок.

Что дед, что внук Шабановы обладали страшным даром.

– Глянет в лицо черными глазищами, – объясняла Раиса, – имлеешь вся. Ноги отказывают, руки свисают, идешь как автомат приказы выполнять.Ну чисто робот.

И Колька такой получился. Вечно он заставлял Людмилу иТатьяну делать всяческие гадости. То утащить с кухни запрещенный сахар ипринести ему, то мыть его в ванне, то одевать утром и застилать постели. Сделализ сестер служанок. Однажды Люда пожаловалась матери, что Колька ее «глазамитолкает». Но Раиса отвесила дочке оплеуху. С девочками в секте не церемонились,не учили, кормили впроголодь и частенько колотили. Мальчиков берегли, давалиобразование, да и питались они лучше, а Колька, внук «святого отца», вообщеделал что хотел. Пару раз от него даже пахло табаком, но ни отец, ни дед ненаказали безобразника, хотя любой другой сектант за «дымоглотство» был бы битплетьми.

Лет с десяти Николай понял исключительность своего положенияи принялся этим вовсю пользоваться. Наушничал деду о проступках сектантов. Егостали бояться, но мальчишке, похоже, нравилась такая роль. Пару раз оннакляузничал на мать. Раиса как-то пропустила вечернее моление, а однажды сынувидал, как она в пост тайком ест кашу.

Раиса ненавидела мужа, не сразу поняла она ужас пребывания всекте. Сначала насилие, голод и побои сломили женщину, и она безропотно родилатроих детей. Потом постепенно в голове появилась мысль – бежать. Что она вконце концов и осуществила, убив для этого супруга.

Отсидев положенные годы, Шабанова прописалась в комнату ксвоей матери, давно спившейся бабы, и решила полностью забыть прошлое. От детейона отказалась еще до суда, не интересовалась их судьбой и не посещала ребят вдетском доме. Люда и Таня были ей не нужны, напоминая своим видом о сектантах,Кольку же терпеть не могла.

Вычеркнув сына и дочерей из своей жизни, Шабанова спокойнозажила в Стекольном, похоронила мать, стала встречаться с Петром Решетниковым.

Но однажды прошлое самым неожиданным образом постучало к нейв дверь. Декабрьским, пронизывающе холодным днем на пороге возник Николай.

Мать сразу узнала его, несмотря на то, что сын вырос,возмужал и превратился в мужика. Боясь соседей по квартире, вечноподслушивающих у дверей, Раиса провела сына в комнату и тут же спросила:

– Адрес где взял?

Парень пристально посмотрел на нее:

– Лучше б спросила, как я жил в спецПТУ и колонии. Едва ведьс голоду не подох. Что же ни разу не написала? Передачки не прислала, чаю,сигарет?..

Продолжая улыбаться одними губами, ненавистный Колькауставился матери в лицо горящими, как уголь, глазищами.