Убийства, в которые я влюблен - Эдвард Д. Хох

— Пожалуйста, ешь мясо, Пол, — попросила Мод, — я больше не буду его подогревать. Действительно странно, что Гарри Моррис не имел счета в нашем банке. Я имею в виду все эти хлопоты с оплатой чеков другого банка, когда нужны деньги на жизнь.

— Я тоже так думаю. Ларри Хафф рассказал мне интересные вещи о банковских счетах. Знаешь, если вклад лежит замороженным в течение десяти лет, то есть деньги с него не снимаются и не поступают, то он отходит в собственность штата. Конечно, если владелец объявится, он всегда может забрать свои деньги. И кроме того…

— А Гарри Моррис провел почти десять лет в тюрьме! — вставила Мод. — Не думаешь ли ты, что Эд Джонс мог подделать подпись Гарри и снять деньги, полагая, что Моррис будет в тюрьме до самой смерти?

Шеф Поло несколько секунд пережевывал кусок мяса. Потом сказал:

— Не знаю. Я не могу себе представить, чтобы Эд, с его машинами, прекрасным домом, лодкой, его положением в обществе, украл 9 тысяч. Да он имеет по крайней мере сто тысяч. Но это может быть один из кассиров. У Джоя Роджерса теперь четверо детей; Лоуренс Генри — ну, ты знаешь его прошлое, может, он еще не позабыл свою склонность брать чужое; Фред Скейлз поставил новый дорогой мотор в свою колымагу, да и Марк Гайлутин обременен всеми этими больничными счетами. Любой из них мог снять деньги и уничтожить все сведения об этом счете. Поэтому-то расследование так дорого. Им бы пришлось провести ревизию и проверить баланс бухгалтерских документов за последние десять лет.

— И что же ты собираешься делать, Пол?

— Попробовать сблефовать. Я собираюсь дать знать, что у меня есть распоряжение суда на проверку картотек всех банков штата, и посмотреть, не заставит ли это кого-то из нашего Сберегательного банка ринуться из города.

* * *

На следующий день шеф Поло был в банке, чтобы оплатить небольшой чек, и между делом рассказал кассирам, как он получил одобрение суда на проверку картотек всех банков штата. При этом, простодушно подмигнув, он добавил:

— Смотрите, ребята, не ошибайтесь, начнут они, вероятно с вашего банка.

Кроме того, Поло установил скрытый контроль на. единственной автомагистрали, выходящей из Каррингтона. Сам он следил за пристанью.

В 2 часа дня большой седан Эда Джонса, за рулем которого сидел Фред Скайлз, остановился у пристани. Когда Фред начал вынимать чемоданы, чтобы погрузить их на борт, шеф Поло выступил из укрытия, Фред и Эд Джонс побежали к лодке, и, прежде чем они остановились, Поло пришлось прострелить канат, удерживающий подвесные мостки.

«Это были деньги не только бедного Гарри Морриса, — сказал Поло на следующее утро репортерам. — Они обворовывали замороженные счета в течение последних пяти лет и сознались в присвоении более 80 тысяч. Если никто не трогает счет в течение десяти лет, то можно с уверенностью предполагать, что владелец умер, а возможные наследники о нем ничего не знают. Так что у них все шло хорошо, пока они не взялись за счет Гарри, никак не ожидая, что он будет освобожден. Но если бы он представил свою банковскую книжку, то всплыли бы и все остальные их махинации, поэтому они убили его, забрав единственную вещь, связывающую его с ними, — банковскую книжку».

Но в тот же вечер, когда Поло удобно расположился в своем старом кресле, испытывая приятную сытость после обильного ужина, Мод спросила:

— Пол, но почему же все-таки ты заподозрил Эда Джонса? Раз ты наблюдал за его лодкой, ты должен был быть уверен, что это именно он. Эд очень важничает, но за жулика я бы его никогда не приняла.

Излучая удовольствие, Пол ответил:

— Именно потому, что он такой важный. Одна мелочь, которую он допустил, заставила меня заподозрить его. Эд всегда говорил, что начальник не должен выходить из-за своего стола. А когда я спросил, был ли у Морриса счет, Эд пошел посмотреть сам. Мне это показалось неестественным. Вероятно, он хотел убедиться, что никаких следов его счета не осталось. — Пол вздохнул. — Лучше бы ты не готовила тушеное мясо, Мод, ты же знаешь, что я не в силах от него отказаться. А мне не следовало набрасываться на тот последний ломоть пирога. Как и в случае с Эдом Джонсом, именно мелочи всегда подводят самых больших преступников и обжор.

Сидя в скромной, маленькой спальне истсайдской квартиры Флоры, Филип Девайс тихонько вздохнул, потрясенный ощущением полного счастья. Мужчине в сорок три года, рассудительно сказал он себе, не годится чувствовать себя свободным, как ветер, и молодым, как Пат Бун. Но факт остается фактом, он чувствовал себя великолепно. Бессмысленно было это отрицать.

Конечно, не последнюю роль здесь играла Флора — чудесная, молодая, полная энтузиазма, красивая Флора. Кто бы мог подумать, что она так отчаянно увлечется мужчиной среднего возраста? Хотя Филип и не представлял себя стареющим, лысым мужчиной с большим животом, но особых иллюзий относительно своей внешности не имел. Да в конце концов в сорок три года сногсшибательная красота и неуместна. Но все же Флору что-то пленило в нем.

Дело было не во Флоре. Он и раньше проводил с ней вечера, когда его жена думала, что он задержался на работе или уехал из города, и никогда не чувствовал себя таким свободным и счастливым.

Он улыбнулся. Причина его состояния была очевидна. Это, конечно же, грядущее убийство.

Флора уютно прижалась к нему на большой красной тахте.

— О чем задумался, милый?

— Пустяки, — ответил он, — ни о чем особенном. Просто думаю, как я счастлив. С тобой и вообще.

— Я рада, — гортанным голосом сказала Флора. — Скажи мне, дорогой, Я делаю тебя счастливым?

— О, конечно! — ответил Филип несколько театрально и обнял ее.

— А я и хочу сделать тебя счастливым, — проговорила Флора со вздохом.

Филип поцеловал ее.

— И больше ничего?

— Но, дорогой, — возразила Флора. — Я люблю тебя. Чего же мне еще хотеть?

Филип подумал о своей жене, и лицо его искривила гримаса.

— Внимания, — сказал он. — Все время внимания, каждую минуту, каждую секунду. Одежду. Меха. Драгоценности. Почему, Флора, единственное, чего ты хочешь, это сделать меня счастливым?

— Потому что я люблю тебя, — сказала Флора. Он обнял ее, чувствуя себя совершенно удовлетворенным.

* * *

Филип прочел слишком много детективных рассказов и не думал, что убийство жены могло бы сойти ему с рук. Он хорошо знал, что в таких случаях первым и часто единственным подозреваемым является муж. И исходя из этого первоначального предположения современная, хорошо экипированная полиция, о которой он много читал, непременно найдет подтверждающие доказательства. Филип же, несмотря на то что его стремление отделаться от жены, как от старой, отслужившей и неприятной кожи, было очень сильным, не испытывал сильного желания угодить за это в тюрьму или на электрический стул.