Любимые забавы папы Карло - Дарья Донцова

Я обозлилась до крайности. Мало того, что Олегвыставил меня перед Юрой и Игорем окончательной и бесповоротной идиоткой, такеще и пытается изображать заботливого супруга, предлагая мне тот сортлакомства, который я никогда не возьму в рот. Если что терпеть не могу, так этованильный пломбир, ем только плодово-ягодный или шоколадный. Ну, погоди!Сейчас…

В этот момент Куприн умоляюще посмотрел наменя, я поперхнулась невысказанными словами и сказала совсем не то, чтособиралась:

– Дай денег на стаканчик.

Куприн похлопал себя по карманам.

– Вот черт! Кошелек на работе оставил. Ау тебя что, у самой нет?

Я медленно пошла к будке с надписью «Вкусныйлед». У меня-то все есть, но ведь мороженым угостить меня хотел Олег. Нусогласитесь, самой купить эскимо или получить его от супруга, это, как говорится,две большие разницы.

Благодаря Юре и Игорю ситуация быстроразрешилась. Машину подняли на платформу.

– Слышь, Олег, – велелГорелов, – садись в тачку и кати за мной, Юрка нас проводит. Чего стоишь?

Куприн пошел к «Жигулям».

– Эй! – возмутилась я. –Вообще-то, это моя машина!

Олег сел за руль и воскликнул:

– Ну с какой стати так придвигатьсиденье!

– Оно сделано под мой рост, вылезай!

– Понимаешь, Вилка, – торжественнообъявил муж, – мне придется поехать на этом металлоломе. Ведь Юрка и Игорьсчитают, что ты рассекала на моей тачке, так?

– Ну… да, конечно, так, – ответилая, плохо понимая, куда он клонит.

– Значит, я прибыл к месту аварии на«Жигулях», – вещал дальше муж, – ты помяла крыло, раздолбасила фару,расплакалась, разнервничалась…

– Я? Стала лить слезы на проспекте из-затакой ерунды?

– …позвонила мне, – неостанавливался Куприн, – я, естественно, бросил все дела и кинулся тебепомогать, позвал Юрку и Игоря. А раз приехал на «Жигулях», то на них мне иуезжать, логично?

– Логично, – как робот-автоматподтвердила я.

– Очень хорошо, что ты правильнооцениваешь ситуацию, – кивнул Олег, заводя мотор, – мне еще потомкуча дел предстоит, а тебе на метро домой даже удобнее. В городе такие пробки!Я просто завидую тебе, понесешься под землей без всяких проблем, сядешь,станешь книжечку читать. Красота!

– Олег! – заорал Юрка. – Хватитжену утешать, еще брюлики ей за глупость купи!

– Все, стартуем, – отозвался муж игазанул.

Я осталась с раскрытым ртом в полномобалдении. Ну не дура ли! Решила, что муж поведет меня в кино, попытается такимобразом извиниться за свое гадкое поведение в кафе. И что на самом деле?

Между прочим, я направлялась вовсе не домой, ав Марьино, туда, где прописана Василиса Лапина.

Нужная улица оказалась не в Марьине, а вКапотне. Серо-желтая пятиэтажка уютно расположилась среди не по-московскибуйнозеленых деревьев. Я вошла в подъезд и обрадовалась, квартира Васирасполагалась на первом этаже. Ткнув пальцем в кнопку, я неожиданно ощутилажуткую усталость. Как быстро, однако, человек привыкает к хорошему, ездила явсю жизнь на общественном транспорте, и ничего, потом пересела за руль ипоняла, вновь временно оказавшись в подземке, какое же это утомительное занятие– катить сначала в душном, переполненном народом вагоне, а потом на маршрутке.

– Вам кого? – прозвучало из-застворки.

– Лапину можно?

Загремел замок, на пороге появилась женщиналет шестидесяти.

– Ну я Лапина. А в чем дело?

– Мне нужна Василиса Семеновна, –сказала я и быстро добавила: – Наверное, она ваша сестра?

Мой совет, если встречаешь знакомую, с которойне виделась лет пятнадцать, а она, справившая пятидесятый юбилей, толкает передсобой коляску, смело говори: «Как на тебя дочка похожа!»

Ежу ясно, что младенец ее внучка, но ведь какприятно бабушке услышать подобное заявление. Поняв, что их считают молодыми,женщины делаются добрее и охотно идут на контакт.

Но Лапина даже не улыбнулась.

– Я Анна Сергеевна, а Василиса моя дочь,покойная. Что у вас за дело к умершему человеку?

– Василиса скончалась? – ужаснуласья. – Когда? По какой причине?

Анна Сергеевна перекрестилась.

– Тридцать первого декабря прошлого года,аккурат в праздник!

– Боже мой! Под машину попала?

– Нет, – покачала головоймать, – пошла на чердак белье развешивать, у нас там веревки, и упала изокна. Хотела раму отворить, встала на подоконник, ну и конец! А вы кто?

Я с трудом пыталась прийти в себя.

– Извините, бога ради…

– Господь простит.

– Я не знала…

– Все в руках божьих.

– Еще раз простите, а где ее муж, Михаил?Он случайно не тут живет?

Зрачки Анны Сергеевны стали узкими, как укошки.

– Михаил… А! Зачем он вам?

– Ну… так! Очень нужен.

– Входи, – неожиданно пригласилаАнна Сергеевна, – босоножки снимай, чисто у меня. Комната слева, сюда.

Я вошла в длинное прямоугольное помещение иневольно попятилась. Повсюду со стен смотрели иконы, их было очень много,светлых и темных, перед самыми большими теплились лампадки. Шторы на окнахзадернуты, вокруг царил полумрак.

– Лоб не крестишь, потому что невоцерковлена или веры иной? – строго поинтересовалась Анна Сергеевна.

Я моментально неумело сложила пальцы щепотью иосенила себя крестным знамением. В нашей семье нет икон, мы с Томочкой истинныедети эпохи социализма, атеисты не по убеждению, а от вдолбленного с ясель постулата:«Бога нет, религия – опиум для народа».

– Я православная, – быстро сказалая, – растерялась просто.

– Это ничего, – кивнула АннаСергеевна, – садись и послушай. Я очень хорошо понимаю, зачем ты пришла.Дочь моя, несчастная Василиса, пусть послужит тебе примером. Думаю, на самомделе она покончила с собой.

Я поднесла руки к лицу:

– Ой!