Подводное течение - Михаил Март

– А если она описала правду? – оживился Слепцов.

– Невозможно. Тая лежит в больнице по шесть месяцев в году. Я наблюдаю ее с тридцатилетнего возраста. А полгода на свободе не могут быть столь активными, как описано в книге. Она инвалид и сидит на сильных психотропных препаратах.

– Но последнее время она вела себя очень активно.

– Энергии добавил материнский инстинкт. Ваша первая глава, которую вы принесли ей домой, придала ей сил. Вы же откровенно намекнули ей, что знаете имя убийцы и найдете свидетелей. Это вы подтолкнули ее к убийствам. Не обижайтесь. Никто никого ни в чем не обвиняет. В итоге все оказались в выигрыше. Адвокаты Мезенцевой научили Белецкого правильно вести себя на суде. И вот он признан невменяемым, и вместо тюрьмы угодил в психушку. А тут рай, как вы выразились, а не «Черный лебедь». Но мы все равно избавили общество от маньяка, и я не думаю, что он выйдет на свободу. Таисия теперь лучше себя чувствует, зная, что сын рядом и ему ничего не грозит. Она стала тихой и задумчивой. Полагаю, уже сочиняет новый дневник. Маша в очередной раз показала всем свой талант, всемогущество и безграничные возможности человеческих сил. Вы вернули себе авторитет и славу.

– А вы по-прежнему любите Таю, которая теперь уже не рвется на свободу и всегда будет рядом с вами?

Листерман ответил уклончиво:

– Что касается меня, то я, подобно всем читателям, буду ждать продолжения вашего романа. Новых интриг, новых впечатлений и новых неожиданных поворотов сюжета. – Он указал на ворота. – Удачи! Выход перед вами.

Павел Михайлович не знал, чему верить. Дневнику Оксаны, рассказу Таисии или словам профессора Листермана. Скорее всего, о беседе с Листерманом придется забыть. Есть увлекательная история, стоящая читательского внимания. Листерман своей прозаичностью только испортил ее. Профессия не позволяет ему витать в облаках, но литература – не хроника и не требует точного воспроизведения событий.

Слепцов покинул территорию больницы, но уже не мог сказать с уверенностью, то ли сумасшедший дом остался за его спиной, то ли он вернулся в него, выйдя за ворота.