Обмани меня красиво - Галина Владимировна Романова

Но не рассказывать же обо всем этом своим давним друзьям, с которыми его связывает слишком многое, чтобы можно было просто послать их куда-нибудь, подняться и уйти без объяснений. С ними так было нельзя, поэтому нужно было срочно что-то придумать. Выход у него был только один, и Лушников бесхитростно заявил:

— При чем тут потрахать, Илюш? Когда мы задумали то дело, то я все время был в поисках. С одной банкирской дочкой не получилось, так я на другую перекинулся, чтобы уж наверняка…

— Банкирской, значит! Ага, понятно! — болезненно сморщившись, Кириллов ухватился за левый бок. — Вот гнида!!! Ты знал, что она мне вроде как бы не чужая?! Знал! Знал и принялся ее окучивать?! Ну не сволочь!

— Так это даже хорошо, что родственница. — Леша изо всех сил играл роль бесхитростного дурачка, расточая друзьям искренние улыбки. — Я знал почти все слабые ее места…

— Слабое место здесь только одно, — тихо пробормотал Илья и поднял на Лушникова страшно пустой взгляд. — И это место ты носишь у себя на плечах. Ты что же, идиот, всерьез воспринял юношеский треп Женьки о том, что он женился на дочери банкира?

— Ну да, а что? Ты что, Женек, наврал, что ли? Ну ты даешь в таком случае… — Лушников обескураженно качнул головой и допил оставшуюся в бутылке минеральную воду. — Я в интересах дела…

— В интересах тела, Леша, — снова поправил его Симаненко все тем же безликим голосом. — Ты ведь как увидел эту девочку на фотографиях в Женином семейном альбоме, так сразу и потек… И ее вымышленный папа-банкир тут почти ни при чем. Это был побочный интерес. Я ведь давно за тобой наблюдаю, очень давно. А ведь только недавно понял, что даже ты способен так сильно чувствовать.

— Допустим. — Когда Илья говорил вот так, Лушникову становилось не по себе. Друзья друзьями, но кто знает, что у этого змея на уме. Он способен был убить и за меньшее. — Это грех?!

— Ну что ты! — Тут Илья улыбнулся, причем так, что у присутствующих закололо в затылках. — Нет! Все просто отлично! Отлично, если учесть, в какой мы заднице. Отлично, если учесть, что ты засветился в ментовке. Отлично то, что продолжаешь снимать малолеток в нашем городе и давно уже прослыл педофилом. Отлично даже то, что твоя девочка, кажется, что-то заподозрила и вместе со своим юным другом устроила свое собственное расследование. Тебе известно, что они ездили в город погибшего парня и общались там с его друзьями? Нет? А мне известно… Но ведь это все эмоции, так ведь, Леша? Это все фуфло в сравнении с тем удовольствием, которое она способна тебе подарить, и той радостью, что ты испытываешь, глядя на нее, так?

Лушников давно уже понял, что от него что-то потребуют. И это требование будет его выбором: захочет он оставаться в игре или пожелает просто взять и… умереть. Умирать он не хотел. Но выполнить то, что они прикажут ему сделать, он не мог. Поэтому он уронил голову на стол и глухо простонал:

— Я не могу!!! Я не смогу этого сделать, ребята, вы же знаете!!! Женька, она же тебе родственница, елки!!!

— У тебя просто нет выбора, Леша. И у меня его тоже нет. Нельзя ставить все под удар из-за глупых эмоций, — мягко отозвался Кириллов, полуприкрыв веками бесчувственный взгляд, не нужно было, чтобы Леша поймал его. Поймав, он все сразу поймет. Этого допускать ни в коем случае было нельзя. — Выезжаешь через час. А сейчас, ребята, давайте-ка займемся рабочим моментом. Кажется, нам удалось начать контролировать ситуацию.

Они просовещались чуть больше часа. Все шло как обычно. Лилечка пару раз приносила им кофе с печеньем. И если первый ее визит сопровождался их напряженным молчанием, то во второй раз даже Симаненко снизошел до комплимента в ее адрес. Значит, все прошло хорошо. Ну и ладно. Значит, у Евгения будет вечером хорошее настроение и она сможет тогда воплотить свою мечту в действительность…

Евгений расслабленно потянулся в кресле и с довольной улыбкой протянул:

— Ну вот, братва, видите, все как повернулось! Мы еще повоюем, елки зеленые! Ээ-эх, все будет хорошо!

— Слава бы богу, — осторожно заметил Лушников, который не мог теперь так же радоваться жизни. Но не показывать же своего испуга друзьям, тем более что Симаненко, кажется, не очень-то ему верит. — Ну, так я пошел?

— Да, Алеша, тебе пора. — Кириллов протянул над столом руку для рукопожатия, сопроводив этот жест словами: — Давай, брат, удачи тебе. Ты уж не подведи! Я в тебя верю…

Дверь за Лушниковым закрылась, и еще минут пять в кабинете царила тишина: Симаненко по-прежнему изучал состояние своих ногтей. Кириллов, запрокинув голову на подголовник, раскачивался в кресле, безмятежно рассматривая подвесной потолок. Потом они одновременно отвлеклись от своих праздных занятий и с напряжением уставились друг на друга.

— И как понять твои слова о финансовых вливаниях? Это что, блеф? — осторожно начал Илья.

Он просто так спросил, просто для того, чтобы ликвидировать тягучую тишину. Ему ли было не знать, что Кириллов слов на ветер не бросает и пустыми цифрами манипулировать не станет. Тем более планировать крупные перечисления для погашения кредиторской задолженности.

— Нет, Илюша, не блеф. Деньги будут уже завтра вечером. — Кириллов снова крутнулся в кресле и почти беззаботно рассмеялся. Потом так же внезапно скомкал свой смех. — Деньги будут уже завтра вечером, Илюша, если будут соблюдены два маленьких условия.

— Какие? — Он уже почти догадался, о чем идет речь, но предпочел услышать об этом от Кириллова, ведь именно он генерировал идеи в их тройственном союзе.

— Первое условие: это если Лешка хорошо выполнит свою работу, — улыбнулся одними губами Евгений, глядя на друга взглядом, не понять который было бы затруднительно. — А второе: если свою работу хорошо выполнишь ты, Илюша.

— Когда? — Симаненко разом сгорбился. Он ждал этого, давно ждал, но, услышав, все равно почувствовал, как внутри все мгновенно вымерзло.

— А прямо сразу, Илюша. Прямо следом…

— Хорошо. Я понял. — Симаненко встал из-за стола, не сдвинув стул ни на миллиметр и не произведя при этом никакого шума. — Я готов. Только у меня еще один вопрос. Позволишь?

— Валяй! — Кириллов довольно хохотнул.

Все так. Все правильно. В их дружбе роли давно перераспределились. Все они давно в шеренге, затылок в затылок. И возглавляет строй он. Потому что… Потому что он достоин быть вожаком. Он сильнее, хладнокровнее и напрочь лишен каких бы то ни было эмоций. А это главное условие для того, чтобы играть без проигрыша.

— Откуда деньги?

— А-аа, господи, вон ты о чем! — Евгений вышел из-за стола, приблизился к другу и, склонив голову к его уху, прошептал: — Акции, Илюша! Я продаю акции!

— Кому? — Симаненко даже не сразу понял, о чем он говорит. Они владели равным количеством контрольного пакета акций, и подобное заявление повергло его в изумление. — Вернее, чьи?

— Так Лешкины же, Илюша! — Тут Кириллов ободряюще двинул Симаненко в плечо и еще раз произнес, почти приказав: — Вот как выполнишь свою работу, так Лешкины акции и уйдут с молотка.