Агент 013 - Дарья Донцова

– Нож у тебя в руке, – напомнила я.

Хватайка с ужасом посмотрел на окровавленное лезвие.

– Вы мне не верите! Я не убивал! Не знаю ее! Впервые вижу!

– Конечно, – кивнул Приходько, – вставай, поедем в офис, расскажешь правду. Я тебе верю.

– Спасибо! – зарыдал Сеня. – Пожалуйста, не бросайте меня здесь.

Мы с Федором помогли Хватайке вылезти из подвала и увезли его. Коробок остался ждать экспертов.

Пока Семена переодевали в чистую одежду, я успела умыться, выпить кофе и в комнату для допросов вошла в рабочем настроении. Хватайка тоже выглядел почти нормально, трясущиеся руки можно не принимать в расчет.

Чеслав заставил Семена пять раз повторить рассказ о произошедшем, тот устало твердил:

– Я сидел дома, потом приехала ваша сотрудница, прикинулась шлангом, я решил, что она пытается навесить на меня похоронные хлопоты, и не очень вежливо разговаривал. Прошу прощения. Когда дама ушла, я почистил себе картошки, собрал шкурки, увидел, что ведро полное, и отнес его во двор. Поел, попил чаю, тут мне позвонили, предложили заказ за большие деньги. Сказали, ехать надо прямо сейчас, в развалины, спуститься в подвал, там меня будут ждать. Я поторопился, зашел в руины, сдвинул крышку люка. Преодолел лестницу, а на полу лежит девушка, кровь течет, в груди нож. Я его выдернул!

– Зачем? – спросил Чеслав.

– Помочь хотел, – всхлипнул Семен, – думал, ей лучше станет, если от лезвия избавить. Наклонился, потянул за рукоятку, тут меня затошнило, на бок опрокинуло. Это все. Могу сто раз повторить, ничего другого не скажу.

– Хотите, чтобы мы вам поверили? – вклинилась я в допрос. – Тогда объясните, как у вас в мусорном ведре оказались белый халат, шапочка и стетоскоп.

– Они там лежали? – опешил Сеня.

– На самом верху, – подтвердила я.

– Не заметил, – растерялся Хватайка, – я вышел с очистками, увидел, что ведро снова полное, и разозлился.

– На кого? – моментально поинтересовалась я.

Сеня обиженно засопел.

– Дом выселен, в квартирах гастарбайтеры орудуют, бомжи, всякую дрянь выносят, шмотки оставленные, мебель старую, кто что бросил. Такие гады. Идут мимо моей квартиры и непременно в ведро дерьма напихают! Сволочи! Только отнесу помойку, она опять полная. Я перестал внимание на мусор обращать.

– Красивая отмазка! – хмыкнул Федор. – Оригинальная. Ведро за дверью, кто и что туда кинул – не знаю. На самом деле ты не предполагал, что тебя выследят, и спокойно халат в помойку сунул. Глупость, мон ами!

– Если вас возмущает вечно полное ведро, почему не внесете его в квартиру? – спросила я.

– И где держать отбросы? – заныл Семен. – Видели ж мою конуру! На кухне места нет, в прихожей и ванной тоже.

– Отвлечемся временно от мусора, – вздохнула я. – Кто вам звонил?

– Заказчик, – прошептал Сеня.

– Как его зовут? – спросил Чеслав.

– Миша, – протянул Хватайка.

– Отчество и фамилию назовите, – потребовал Чеслав.

– Не знаю, – задергался Семен.

– Великолепно, – фыркнула я, – очень смешно.

Хватайка вцепился пальцами в край стола.

– Если расскажу вам всю правду, меня не накажут?

– Отшлепают, лишат конфет, но потом сжалятся, – буркнула я, – за убийство обычно в угол ставят, минут на десять.

– Никого я не убивал! – захлюпал носом Сеня.

– О чем тогда хотели поведать? – по-отечески ласково осведомился Чеслав.

Семен поднял голову.

– Пообещайте, что мне ничего не будет!

– Детский сад, штаны на лямках! – возмутилась я. – Давай, говори!

Хватайка втянул голову в плечи.

– У меня отобрали вещи.

– Они грязные, их почистят и вернут, – ожил Приходько, – зато взамен вам дали хороший спортивный костюм.

– В кармане брюк лежало лекарство, – забубнил Семен.

– Верно, – согласился Федор, – белая туба с этикеткой «Цист»[8], аюрведическое средство от цистита, произведено в Индии, какая-то их местная трава. У тебя проблема с мочевым пузырем? Мы можем сюда врача пригласить.

– Не надо, – отмел его предложение Сеня, – «Цист» не пилюли от воспаления. Это опиумная смесь, ее можно через трубку курить или в кальян забабахать.

– Наркота! – протянул Приходько.

– Я чистосердечно признался, – зачастил Хватайка, – ничего плохого в опиуме нет, его во времена Пушкина от головной боли прописывали, детям давали, чтобы спали крепче. Мне очень нужны деньги.

– Куда ж без них, – сочувственно кивнул Федор.

– Вы меня понимаете? – обрадовался Семен.

– Как никто другой, – подтвердил Приходько, – говори спокойно.

– У меня есть знакомый, он привозит партию «Циста», – зачастил Хватайка, – а его я по таблеткам продаю.

– Молодец, – похвалил Федор, – помогаешь людям.

– Вот именно, – приосанился Хватайка, – вреда от опиума нет. Это растительное сырье, не химия, вытяжка из мака. Чем оно плохо?

– Ничем, – поддакнул Приходько.

– Мне позвонил мужик, назвался Мишей, – уже более уверенным тоном продолжал Семен, – сказал: «Хочу взять сто таблеток, приезжай в развалины «Каркасы». И я поспешил, большую партию редко заказывают.

– И вас не смутили развалины? – поднял бровь Чеслав.

– Нет. Место как место, – пожал плечами Семен, – я подумал: «Парень, похоже, из того же района, небось, как и я, в детстве по подвалу лазил».

– По подвалу? – повторила я. – И вас не удивило то, где назначена встреча?

– Не-а, – ответил Хватайка, – это укромный уголок.

– И кто же был в руинах? – поинтересовался Чеслав.

Хватайка поежился.

– Не знаю, я пришел вовремя, тютелька в тютельку, поднял крышку, а там тело в крови.

В комнате зазвонил телефонный аппарат, шеф снял трубку, пару секунд молчал, потом велел:

– Принеси.

Семен снова затрясся.

– Хочешь кофе? – предложил Приходько. – Со сливками или с молоком?

– И сахару побольше, – ответил Хватайка.

Практикант вышел в коридор, я покосилась на молчащего Чеслава. Не слишком ли активен наш нештатный сотрудник? Вмешивается в разговор, принимает решение, в бригаде так не принято, главный здесь шеф, ему решать, следует ли ставить перед Семеном стаканчик с кофе, которое выдает автомат в холле.

Дверь открылась, но вместо Федора вошла Фатима. Она подала боссу полиэтиленовый прозрачный пакет. Внутри лежал толстый красный карандаш с золотым орнаментом. Эксперт беззвучно удалилась.