Последняя капля желаний - Лариса Соболева

Так же обстояло дело и с Константином. Виктория слишком часто бывала свидетельницей их раздоров, благодаря ей он не прикончил Ию раньше, подружка закрывала ее своим хрупким телом. А скандальный уход Ии? А переживания Кости? Кто же попадет в число подозреваемых? Он и Олеся. Убрать обеих подруг!

А когда подумали, утвердились в правильности этого решения. Смерть Али и Виктории внесет полную путаницу в расследование. А если подбросить им убийцу? Глеба, который считался основным врагом Руди? Об этом знали многие. Да это же будет хитрость века. И для начала Олеся (кое-какие деньги ей удалось скопить тайком от мужа) купила Константину машину, такую же, как у Глеба, – той же марки, того же года, того же цвета.

Итак, сначала Аля и Виктория, потом, спустя некоторое время, – Рудольф с Ией, ну, чтобы не было так явно. Последние должны знать, за что их карают, испытать адовы муки и подохнуть, как собаки.

К Виктории Константин отправился на машине, она жила в удобном месте, ее бы долго никто не хватился. Прождал ее до одиннадцати ночи и решил пойти навстречу, Виктория обязательно должна была приехать домой, значит, подберет его на дороге. А у нее поломка. Пустяковая и вблизи дачного поселка. Но откуда он мог знать, что она успела позвонить Ие, что та обязательно приедет? Константин собирался появиться на даче на следующий день и убрать бревно, которым подпер ворота, норовившие открыться сами по себе.

С Алей он закрутил страстный роман. До того страстный, что Олеся даже испугалась, ведь у Альки куча денег. Не у Альки, а у ее отца – уточнил Константин. К тому же, заполучив Алю в жены, ему придется стать рабом всей семейки, а это – уж извините.

Все продумали, половину плана осуществили, и вдруг сбой! Непредвиденный! Приехал Рудольф и сказал жене, что его тошнит от нее, он уходит навсегда, разводится, потому что любит другую. Он собрал чемоданы…

В то же время Константин пас Ию, ведь нужно было знать приблизительное расписание, где и когда она бывает с Руди. По покупкам, которые Ия делала в гипермаркете, Костя понял: они собираются провести медовый месяц вдали от города. Он вызвал Олесю, они долго совещались в машине, что делать. Автомобиль стоял в темном углу двора, так они увидели, как Руди укладывает в багажник вещи, значит, точно уезжают. Срочно уезжают. Бегут. Этот факт и приблизил дату смерти: сегодня, сейчас.

Крайний сделал паузу, выпил воды, поставил стакан на тумбочку. Леля чувствовала себя сносно, правда, ей еще лежать и лежать, от одной мысли об этом взвоешь, и она капризно протянула:

– Ну, найдите мне одну сигарету. Хоть какую.

– В грех вгоняете старика, – он полез в карман и выудил оттуда пачку с зажигалкой. – Принес, принес.

– Какой вы!.. Я вас обожаю. Закройте плотнее дверь и откройте окно. – Он выполнил просьбу, вернулся на стул, а она уже, с наслаждением затянувшись, выдыхала длинную струю и любовалась ею. – Да-а… мелодрама стопроцентная. Все несчастные, страдающие, прямо рыдать тянет. Только у меня от этой мелодрамы живот болит. Представьте, когда Олеська в меня ножом… что я чувствовала? А я ведь тоже видела автомобиль, когда он въезжал во двор Ии. Значит, Олеська была там… Вот тебе и болонка.

– Кстати, вы мне помогли, – сказал Крайний и протянул руку к сигарете. – Вы позволите? А то вдвоем курить в палате… А вообще, я бросил.

– Держите, – отдала она ему сигарету. – Чем же я помогла?

– Во-первых, ваш подробный рассказ о Глебе, Руди, Олесе разложил по полочкам мотивы. Во-вторых, я опять на коне, а это благодаря и вам тоже. В-третьих, вы хороший психолог. Правда! Вам нужно поступить на психологию, выучиться и работать по этой части.

– Ха-ха, скажете тоже. Я же лентяйка. А вы классный мужик, Юрий Петрович, настоящий. Ну, хватит курить, дайте мне…

Они болтали, затягиваясь по очереди, не только о завершенном расследовании, обо всем. Откуда-то взялись темы, интересные обоим. А когда Крайний засобирался (прежде долго гнал дым полотенцем в сторону окна, дабы выветрить запах сигареты), Леля шепотом предложила:

– В следующий раз принесите коньячку маленькую бутылочку, мы с вами ее здесь приговорим. А сигареты я оставляю у себя.

Она послала ему воздушный поцелуй и, оставшись одна, подумала: «Жалко, этому дядьке сто лет, ай, как жалко. Лучше мужика мне не встретить».