Тайна трех сироток - Лариса Соболева

– Держи, все записал. – Но когда тот хотел взять, Максим отдернул руку. – А у вас случайно, или по халатности, или по другой причине не сотрется запись? Может, мне сначала скинуть ее на комп?

– Не сотрется, обещаю, – сказал Эрнст.

– Тогда бери. Я могу быть свободен?

– Подожди, сейчас этого загрузим, потом отвезем тебя.

– Не-не-не! Я уж сам как-нибудь, тут недалеко…

Паншин в наручниках и под конвоем уже дошел до машины, вдруг обернулся и крикнул:

– Эй! А как ты по этажам летал?

– Видал, какой эффект, даже арестованный озадачен, – сказал Максим Эрнсту, затем ответил Паншину: – По стенам ползал. У меня недавно была репетиция, когда от ментов убегал точно так же, но тогда было раз в сто трудней. А сегодня я подготовил стену, связал что-то типа лестницы – сетку с большими ячейками, по ней и карабкался туда-сюда, пока ты метался. Чудес не бывает.

Паншина втолкнули в машину.

– Макс? – спросил настороженный голос Насти.

– Нет, менты брать тебя приехали, – сострил он.

Настя распахнула дверь и, не дав ему пройти, выпалила:

– Неужели удалось?

– Все, Настя, можешь вернуться в институт, в кабаре, к папе… У твоей Катьки есть выпить?

– У нее все есть. Ой, проходи…

Максим разулся, стащил куртку, очутившись в гостиной, рухнул на диван, к тому времени Настя нашла спиртное:

– Это подойдет?

– Подойдет.

Настя отдала ему бутылку и метнулась к бару за стаканом, а Максим приложился прямо к горлышку.

– Я принесу закусить.

Но когда она вернулась, он спал.

32

Беззаботность сразу после столь насыщенной опасностями жизни не наступает, Максим дня три места себе не находил, ему будто чего-то недоставало. Кто-то посоветовал начать ремонт, он купил краску, клей, обои, разложил на полу. Посидел, покурил и передумал делать ремонт. Поехал к Эрнсту, который встретил его по-дружески, встал, протянул руку:

– Кто пожаловал! Летучая мышь! А чего надутый такой? Садись.

Максим развалился на стуле, широко расставив ноги, высоко поднял плечи и хмыкнул:

– Хрен его знает!

– А, ну это пройдет. К психологу сходи, говорят, помогает.

– Перебьюсь. Кстати, о психах. Что там Паншин?

– Держится стойко, показания дает, да ему деваться некуда, запись-то есть, голос его. Кстати, он звонил Филонову и сообщил, что видел тебя с Ланой и какой-то девушкой. Он следил за вами, но обстоятельства складывались неудачно для него, завалить тебя не получалось, вас было многовато. Решил, руками Филона тебя убрать, потом с Ланой разделаться. Как мне кажется, он больше гордится убийствами, чем переживает из-за них или раскаивается. А ты молодец, сообразил, как по дисконтным карточкам установить имя.

– Жизнь заставила. А почему он Паншин?

– Да история обычная. Папаша его погулял в молодости, что у него сын растет, долго не знал…

– Значит, фамилия матери?

– Точно. Но в подростковом возрасте Паншин тяжело заболел, какое-то заболевание крови, я забыл название, но не лейкемия. Мать, нуждаясь в деньгах, обратилась к отцу. Тот к тому времени уже был женат, имел второго сына, но участие принял, оплатил лечение, которое длилось несколько лет, возил его за бугор. Представь, вылечил! И позже не оставлял старшего первого сына, ну а тот преисполнен был благодарности, подружился со сводным братом.

– Выходит, хороший человек был Докукин.

– Не спеши с выводами.

– Скажи, а правда, что сестры ЛоЛиЛа его?..

Вместо ответа Эрнст выдвинул ящик стола, достал папку и кинул ее на стол со словами:

– Читай показания Ланы, там, конечно, сухо написано, но твое воображение дорисует полную картину. Мы с ней пообщались в деревне, забавная девчонка.

– Забавная, – произнес Максим, беря папку. Раскрыл, увидел много листов. – Ого. Целый роман.

– Это потому, что почерк у Кима крупный, он писал. Читай.

Максим бегло просматривал то, что ему уже было известно от самой же Ланы, а на некоторых эпизодах задерживался, иногда перечитывая их, потому что его воображение оказалось убогим, не восполняло картину.

Еще при родителях Ксения Макаровна изъявила желание сфотографировать девочек у мастера. Никто не возражал, не задумался: а зачем? Девчонки так вообще от восторга пищали, с удовольствием позировали, фотографии получились замечательные. Скорей всего, именно тогда у нее с Биулиным созрел план создать чудненький, тихий, маленький элитный бордель, так сказать, семейный подряд. И неизвестно, по каким причинам погибли родители, не исключено, что автокатастрофу им подстроили, но это всего лишь предположение. После смерти родителей девочек тетя раз в год устраивала фотосъемки, Лора уже понимала, для чего. Но когда Ксения затребовала Лану, старшая сестра наорала на тетю:

– Лану? А вы помните, сколько ей лет? У вас от жадности мозги заплыли! Лану не смейте трогать!

– А ну-ка, пасть закрой! – гаркнула тетя. – Еще раз посмеешь на меня заорать, я из тебя подстилку сделаю. Стоит мне один раз позвонить, и ты вместе с сестрами очутишься в отстойнике, будете обслуживать по двадцать человек в день плюс тех, кто вас охраняет. Бесплатно! Пока не сдохнете! И никто не будет бегать по милициям и просить найти вас, бедных сироток. А если у меня спросят, куда делись девочки, я скажу: уехали с парнями, не пишут, не звонят. Наглая тварь! Ты благодаря кому живешь? Что ты умеешь? Ничего, только ноги раздвигать. Заметь, не перерабатываешь, раз в недельку полежишь в постели, тебя ласкают, нежат, за это еще и деньги дают. Свинья неблагодарная.

Лора прикусила язык, страх ведь – великая вещь, но до поры до времени, случается, он вытягивает из человека такое, о чем тот сам не догадывался. Прошли съемки, Лора жила в диком напряжении, это и понятно, она любила сестер, несла за них ответственность перед собой прежде всего, но поползновений на Лану пока не было. Прошло время, Лора стала забывать ссору с теткой, которую ненавидела, как вдруг та оглоушила:

– Деточка, подготовь Ланочку.

– Она же маленькая… – задохнулась Лора.

– Есть мужчина, который обожает маленьких девочек. Да не бойся, ничего страшного он с ней не сделает, подержится только за все места и уйдет. Ланочка привыкнет к нему, подружится, ему только это надо.

– Я прошу вас, мы же вам не чужие…

– Поэтому я забочусь, чтобы у вас было что кушать и надевать, чем платить за квартиру, – перешла на жесткий тон Ксения Макаровна. – Будете делать, что вам скажут, а не хочешь – иди в милицию, иди, иди. Интересно, кому ты будешь жаловаться, если три начальника милиции лежали на тебе и Лике?