Врачебная тайна - Галина Львовна Романова

– Ему и так за два убийства, покушение на убийство и похищение человека грозит чрезвычайно много. Может, и пожизненное! – говорила она Зайцеву один на один. Каверин такой чести с ее стороны не удостоился. – Что же я стану добавлять-то! Мой сын-то. Мое порождение…

Ну а эти два чудовища, понятное дело, о женщинах, которых им удалось убить, ни гу-гу. Все отрицают, и все!

– И нет ведь против них ничего, кроме петель одинаковых. Но это в суде не пройдет, – сокрушался Толик. – Вот уроды, а…

Антон и его девица вели себя чрезвычайно нагло и вызывающе. Ни о какой явке с повинной даже и речи идти не могло. Они отказались писать признательные показания. Доказательную базу пришлось собирать по крупицам. Но ничего, ребята шустрят, наберут сполна. И Света с Игорем – главные свидетели, чудом выжившие, – тоже в помощь.

Только бы ее поднять. Только бы с ней все было в порядке.

Зайцев глянул на задремавшую девушку. Лицо подживало, руки тоже. От следов переохлаждения почти ничего не осталось. Спасибо той густой вонючей мази, которую Любочке срочно изготовила и доставила какая-то родственница из деревенских лекарей. Светка хоть и корчилась, но не могла не признать, что мазь чудодейственная. Еще недельку дома посидит, а потом он ее в ЗАГС потащит. Уже договорился, что распишут их в тот же день. Надо успеть, пока ее заботливый дядя Коля не вернулся. Тогда оглоблей в колеса не избежать. Будет поучать, предостерегать, потащит ее домой.

А он уже без нее не мог не то что жить, дышал с трудом. Она спит – он на нее смотрит. Она книгу читает – он снова смотрит на нее. Из дома уходит, звонит каждый час. И чаще бы звонил, Сашка язвит, паразитка.

– Вот втюрился, босс, так втюрился!!! Ай да Светланка, ай да удалая девушка!!!

– Ты лучше молчи и с этим, как его… Валентином своим разбирайся! – огрызался Зайцев беззлобно, но не признать не мог, он в самом деле пропал.

И странное дело – ничуть этому не печалился.

И странное дело – только ш-шш – никому, мечтал, чтобы Светланка вдруг начала повелевать и чего-нибудь от него требовать. Вот дела, да?!

А еще над Толиком подтрунивал. В подкаблучники его записывал. Фыркал презрительно.

– Погоди, брат, – не обижался тот и тут же тянулся к телефону, чтобы Любочке позвонить. – Вот влюбишься, тогда поймешь.

Что имел в виду его друг, Зайцев не знал. У него своя теория вдруг появилась на этот счет. Простенькая такая, незатейливая, но, кажется, единственно верная.

Когда любишь по-настоящему, то…

Ой, да ну ладно уже мудрствовать! Надо просто жить и быть счастливым, и чтобы каждый день был как самый первый!