До последнего удара сердца - Юлия Алейникова

– Какое! Я только с поезда, а мне в редакцию срочно надо. До эфира десять дней осталось, я и так горю синим пламенем. Позвони мне, когда все выяснишь! Ладно? Обещаешь?

– Ладно! – пообещал Володя, как показалось Жене, несколько разочарованным тоном. – Позвоню.

Женька поставила чайник и нехотя поплелась собираться на работу. Звонок детектива Эдика застал ее за поеданием бутерброда.

– Эдик! – увидев имя абонента, обрадовалась девушка, тут же оживая и мгновенно забывая об усталости.

– Привет, пропащая душа! – весело поприветствовал ее детектив.

– Почему пропащая? – удивилась Женя.

– Ну, кто вчера в десять на связь не вышел? А позавчера?

– Ой, действительно! Дела были, не вышло, но телефон у меня всегда подключен, так что мог бы и позвонить, – здраво заметила девушка, не разделявшая страсти Эдика к общению в скайпе. – Ты лучше скажи, что с Дробышевой, нашел ты ее, наконец?

– В лучшем виде. Домашний адрес, телефон, место работы, годовой доход, бизнес-связи, зарубежная недвижимость, – самодовольно отчитался детектив.

– Вау! Ты гений, она мне позарез нужна. Когда ты мне информацию перекинешь? – вскочила на ноги Женя, готовая немедленно действовать, бежать на вокзал, на самолет, на пароход и хватать Дробышеву.

– Да хоть сейчас. Называй место и время, передам при личной встрече, – щедро предложил Эдик.

– Эдик, ты с ума сошел, они мне сегодня нужны! – заволновалась журналистка. – Неужели по электронке нельзя?

– Можно, но я думал, тебе захочется со мной лично встретиться, кофе бы попили, познакомились по-человечески, а то все по скайпу да по скайпу, – немного обиженно проговорил Эдик и хитро добавил: – Не зря же я в Питер тащился.

– Ты в Питере? – завертелась волчком по комнате Женька. – Ну, ты даешь! А я только сегодня из Москвы вернулась! Хорошо, что мы не разминулись, и ведь представляешь, я вчера за целый день ни разу не сообразила тебе позвонить! – бестолково стрекотала она, пытаясь вытащить одной рукой из шкафа свежий джемпер и юбку.

– Ты чего там так пыхтишь? Успокойся, – заметил некоторую странность в ее речи Эдик. – Сейчас десять пятнадцать, во сколько мы можем встретиться?

– Давай через час у меня в редакции. – И Женя продиктовала Эдику адрес. – С проходной позвонишь, я тебя встречу.

– А ты за час успеешь? – прозорливо спросил детектив, в очередной раз продемонстрировав хорошее знание человеческой натуры.

– Запросто! – бодро заверила его Женька и понеслась в ванную чистить зубы и принимать душ, на ходу дожевывая бутерброд.

На работу она тем не менее примчалась вовремя, почти одновременно с Эдиком.

Подойдя к детективу, Женька едва не ляпнула: «Какой же ты маленький!» Но это была правда. В жизни Эдик оказался даже ниже ее. Кругленький, славный, нос кнопкой, этакий симпатяга.

– Здорово! – ни капельки не смущаясь своего роста, протянул он ей руку. – Ну, вот и познакомились по-настоящему.

А через пять минут Женька вовсе забыла о его росте, таким приятным и обаятельным парнем оказался Эдик. Он даже стал ей казаться выше ростом.

– Ну, выкладывай, что нарыл! – торжественно провозгласила девушка, закрывая двери в свой «кабинет-кладовку».

– Да, похоже, тебя здесь не балуют, – разочарованно протянул детектив, разглядывая крошечное помещение.

– Здесь никого не балуют, – отмахнулась Женя. – Где Дробышева?

– Здесь, – продолжал ее интриговать Эдик.

– Где? – начиная сердиться, демонстративно осмотрела помещение девушка.

– В Питере, – самодовольно проговорил детектив. – Здесь, у вас.

– Да ты что? – обрадовалась Женька, тут же добрея. – Рассказывай.

Но рассказать Эдик не успел. Помешал Женькин мобильник, звонил Скрябин.

– Ну что, нашли? – нетерпеливо спросила она, не удосужившись даже поздороваться.

– Нашли, – недовольно сообщил Володя. – Когда мы явились, гражданин уже был оформлен по всем правилам и при документах. И вообще, весь персонал, включая руководство, в один голос утверждает, что поступил он в клинику как положено, в урочное время, и карту на него завели сразу же. Да, операцию проводил лично Кольцов, но в этом ничего удивительного нет, так как он хоть и не часто, но регулярно оперировал сам.

– Врут. Неприятностей боятся, – уверенно заявила Женя.

– Да, только поди это докажи, – буркнул адвокат. – Единственное, что было примечательного в этой истории, фамилия пациента.

– Да? – растерянно-огорченно проговорила девушка. – И какая?

– Стрижелецкий, – небрежно бросил Володя. – Эдуард Давыдович. Гражданин оказался бывшим мужем драгоценной Виктории Дмитриевны.

– Надо же. А что он делал в клинике, зачем ему понадобилась операция? – недоуменно спросила Женя, пытаясь осмыслить полученную информацию.

– Делал подтяжку. Решил омолодиться. Шрам какой-то шлифовал и вроде бы бородавку с лица убрал, – без всякого интереса пояснил адвокат.

– А чем ему бородавка помешала? Он что, артист или политик, что вдруг взбрело взрослому мужику в голову бородавки убирать? – никак не могла успокоиться журналистка.

– Понятия не имею, говорит, до кучи. Заодно с подтяжкой, – презрительно фыркнул Володя. – Ладно, Жень, мне некогда, у меня завтра важное заседание в суде с утра, мне готовиться надо, – вздохнул он, завершая разговор. – Созвонимся.

Как же так? Неужели этот тип всего-навсего бывший муж Стрижелецкой? Женя невидящим взглядом смотрела на Эдика, тот терпеливо ждал. Хм. Тогда ревность Кольцова вполне объяснима. Но с другой стороны, почему он был без документов? Забыл? Потерял? Не хотел светиться? Ведь Нина Михайловна четко сказала, документов не было, пациента оформили как какого-то Иванова. Или он действительно забыл их при поступлении, а потом Стрижелецкая их довезла? Она говорила, что мужик прячется от бандитов. Может, и не соврала, ее бывший муж вполне мог быть и бизнесменом, и банщиком, и капитаном дальнего плавания. Но что в таком случае за операцию ему проводили, и почему ночью? Женя никак не могла разобраться в истории с безымянным пациентом, но всем нутром чувствовала, что концы с концами в ней явно не сходятся.

– Ты чего так загрустила? – услышала она голос Эдика и вынырнула из собственных размышлений.

– Да так, чепуха какая-то получается с одним человеком. Погоди три секунды, я мысль додумаю. – И Женька, снова нахмурясь, замолчала.

Значит, так. Со слов Нины Михайловны, документов у пациента не было. Делал он операцию по изменению внешности, а никакую не подтяжку. К тому же тайно и ночью.

С этим ясно. Далее, ко времени визита Володи Скрябина документы у пациента появляются. Что ж, вполне возможно, что раньше времени он не хотел светиться, раз его разыскивали злые люди. Но тогда возникает вопрос: если пациент менял внешность, то каким образом полиция и Скрябин опознали в нем Стрижелецкого? В чем смысл?