Джек Ричер, или Личный интерес - Линкольн Чайлд

– И если верить вашим теориям, они будут находиться там по меньшей мере еще несколько дней.

– Но все это лишь догадки. Всегда лучше ковать железо, пока оно горячо.

Я услышал, как рядом выдохнула Кейси Найс.

– Только не сегодня, – сказал я.

– Слишком скоро? – спросил Беннетт.

– Нужно все сделать раз и навсегда.

– И когда же?

– Мы отправим вам текстовое сообщение. У нас есть ваш номер.

* * *

Беннетт запер дверь боулинг-клуба, положил ключ на прежнее место под камнем, и мы вернулись обратно тем же путем, по узкому проходу, усыпанному гравием. Потом прошли по тихим улицам к бару, где нас терпеливо поджидал «Воксхолл», на том самом месте, где мы его оставили, нетронутый и даже не заставленный другими машинами.

– Куда теперь? – спросил Беннетт.

– В аптеку, которая работает круглосуточно.

– Зачем?

– Мы хотим купить зубные щетки.

– А потом?

– В отель.

– Я думал, что у американцев есть трудовая дисциплина.

– На рассвете, – сказал я, – будьте наготове. Вы нас повезете.

– Куда?

– К Уоллес-Корт.

– Зачем?

– Я хочу постоять в заднем дворе.

– Уоллес-Корт не будет иметь значения, – сказал Беннетт. – Если мы сумеем взять стрелков до того, как они покинут дом Джоуи.

– Надейся на лучшее, но готовься к худшему. Не исключено, что все решится в эндшпиле, в последние пять минут, как раз перед тем, как они спустят курки. Нам необходимо понять, какая там местность. Мы должны отсортировать шестьсот мест. Я бы хотел выбрать десяток самых лучших. Максимум пятьдесят.

– На улицах полно «мальчиков» из Ромфорда.

– Я очень на это надеюсь. Мне нужно, чтобы меня видели, чтобы они знали, что я все еще здесь. И я хочу, чтобы Джон Котт узнал об этом как можно скорее.

– А разве не лучше сделать все наоборот? Мы сможем застать их врасплох.

Я кивнул.

– Да, застать врасплох хорошо. Но иногда лучше просто вывести неприятеля из равновесия.

– Это не те люди, которых легко вывести из равновесия.

– Чтобы промахнуться при стрельбе на расстоянии тысяча шестьсот ярдов, нужно совсем немного. Достаточно, чтобы пульс участился на несколько ударов в минуту. Он ненавидит меня, потому что я посадил его за решетку. Он ненавидит меня за то, что я сумел его расколоть. А это пара ударов в минуту за каждый эпизод. В этом случае два и два дадут пять. Я хочу, чтобы он знал, что я где-то рядом, – только так мне удастся остаться в живых и добраться до него.

* * *

Беннетт высадил нас у парковки «Хилтона», и мы вошли в отель, а он уехал. Я договорился с Кейси встретиться в знаменитом ресторане на последнем этаже через двадцать минут. Поздний обед для нас двоих. Я знал, что она хочет принять душ, и тоже немного постоял под струями горячей воды, так что мы подошли к столику метрдотеля практически одновременно. Кейси выглядела хорошо, частично из-за внутренней решимости, частично из-за возраста – ей было всего двадцать восемь лет, – а потому ее переполняла энергия, походка оставалась упругой, и я даже заметил в ней некоторый оптимизм.

Мы получили квадратный столик у окна, откуда открывался впечатляющий вид на мерцающий огнями город, лишь частично скрытый массивом парка. Кроме того, в оконном стекле отражался почти весь зал за нашими спинами. Колоритно и безопасно одновременно. Два по цене одного. Свечи и хрусталь, где-то играли на рояле.

– Чарующая обстановка, – сказала Кейси. – Как в кино.

– Да, пожалуй, – ответил я.

– В этой сцене ты должен постараться избавиться от меня, верно?

– И почему я должен так поступать?

– Потому что дальше будет труднее.

– В таком случае нужно сохранять численность отряда, а не уменьшать ее.

– Но ты будешь беспокоиться из-за меня и вспоминать Доминик Кол. А это стоит не менее двух биений пульса в минуту.

– А если я скажу, что не стану беспокоиться из-за тебя?

– Тогда я скажу, что тебе следует это делать. У нас только один шанс довести дело до конца – подобраться к Малышу Джоуи. Сделать это совсем не просто. И он любит секс с новенькими проститутками. Если поймают тебя, ты получишь пулю в голову. А если меня – я буду о ней просить.

– Никого из нас не должны поймать. Это гораздо более вероятный исход. И к Джоуи не так трудно подобраться. Он – крупная цель. У него огромный центр масс.

– И он нигде не появляется без «Ягуара» и четырех тело-хранителей.

– Пока мы не сделаем их безработными – и тогда они исчезнут. Никто не станет сражаться бесплатно.

– Ты действительно хочешь, чтобы я в этом участвовала?

Я не ответил. Доминик Кол спросила: «Ты позволишь мне произвести арест?»

Я бы очень хотел, чтобы мой ответ был тогда отрицательным. Подошел официант, и мы сделали заказ.

– Действительно хочешь? – повторила Кейси, когда он отошел.

– Это не мое решение, – сказал я. – Ты – босс. Джоан Скаранджелло мне так сказала.

– Я думаю, что стратегия выбрана разумно.

– Согласен.

– Но ее выполнение будет сложным.

– Я не откажусь от любой помощи.

– А если б тебе не попалась та газета? – спросила Кейси Найс. – Где бы ты сейчас находился?

– Скорее всего, в Сиэтле. Или в каком-нибудь другом месте.

– И все происходило бы без тебя. Ты об этом думал?

– Пожалуй, нет. Ведь та газета мне попалась.

– Почему ты позвонил? Тебе стало любопытно?

– Пожалуй, нет, – повторил я. – Я знал, что в дело вовлечен О’Дей. А его деятельность никогда не вызывала у меня интереса.

– Так почему ты позвонил?

– Я должен Шумейкеру.

– С каких пор?

– Прошло уже около двадцати лет.

– И что представляет собой этот долг?

– Он держал рот на замке по поводу одного дела.

– Хочешь рассказать?

– Если честно, нет.

– Но?..

– Возможно, природа той истории имеет отношение к нашей миссии. В таком случае тебе следует получить эту информацию.

– И в чем она состоит?

– Если коротко, я застрелил одного типа, который пытался сбежать.

– И что тут такого ужасного?

– Попытка побега была воображаемой, для отчета. А в действительности – обычная казнь. Национальная безопасность – коварная штука. Речь шла о репутации. Поэтому иногда возмездие бывает публичным, а временами – нет. Некоторых предателей арестовывают и судят, других – нет. Они погибают в результате трагических несчастных случаев или от рук грабителей на улицах, пользующихся дурной репутацией.