Мистическая Москва. Тайна дома на набережной - Ксения Рождественская

– Ребята, – вдруг подал голос Стас, приоткрывая один глаз, – вы или будите, или не мешайте спать.

– Так ты не спишь? – обрадовался Александр.

– С вами поспишь, как же… Топочете, как слоны, да орете на всю квартиру.

– Вообще-то мы тихонько разговариваем.

– Ага, тихонько… Спящему человеку и шепот криком кажется.

– Так ты же не спишь.

– Послушайте! – Стас сердито сверкнул глазами и приподнялся. – Чего вы от меня хотите?

– Поговорить, – миролюбиво сказала Люда.

– Тогда говорите.

– Нам совестно. Ты пришел с ночной смены и наверняка хочешь спать…

– Тогда идите отсюда!

– Но нам не терпится поделиться новой информацией.

Некоторое время Стас хлопал глазами, а потом откинул одеяло и встал с кровати, скомандовав:

– Сделайте мне кофе. А я пока умоюсь.

– Сей момент! – радостно воскликнула Люда и умчалась на кухню.

Минут через двадцать подобревший и умиротворенный Стас прихлебывал кофе и приготовился слушать брата.

– В истории с Анной Фроловой мы, похоже, разобрались, – заговорил тот. – Но что делать с этой информацией дальше – ума не приложу.

– Начни с самого начала, – попросил Станислав. – А потом уже будем делать выводы.

– Хорошо, – кивнул Саша. – Так вот, Анну Фролову называли дочерью командарма. Она была светлой, наивной девушкой, глядевшей на мир широко открытыми глазами и искренне верившей в светлое будущее.

Стас молча кивнул и отставил чашку в сторону.

– Впервые Аня поняла, что в жизни не все так гладко, как ей виделось, примерно за год до смерти, когда ее семья переехала в новый дом. Именно тогда от нее отвернулись и лучшая подруга, и большинство знакомых. Зато она нашла человека, которого полюбила и которому тоже очень нравилась. До такой степени, что парень с трудом пережил ее смерть.

– Как Анна умерла? – Стас в упор посмотрел на брата.

– Покончила с собой. Пустила пулю в рот.

– Ужас…

– У нее был выбор – она могла умереть от голода и жажды. Но предпочла уйти быстро и почти безболезненно.

– Кто виноват в ее смерти?

– Нарком Ежов, на совести которого жизнь множества невинных людей.

– А он тоже жил в том доме?

– Да.

– Это может что-то значить, – пробормотал себе под нос Станислав.

– Именно по приказу Ежова девушку замуровали в ее собственной квартире, – продолжил Саша. – И ни одна живая душа не подошла к ее двери, когда она отчаянно кричала, зовя на помощь.

– Соседи были такими бездушными?

– Скорее, запуганными. В Доме на набережной под видом комендантов, консьержей, лифтеров работали чекисты, которые тут же докладывали начальству обо всем происходящем в его стенах.

Стас сжал кулаки и крепко зажмурился.

– Ничего не понимаю… Почему же призрак стал приходить только сейчас, через столько лет?

– Значит, ты тоже ничего не понимаешь… – приуныл Александр.

– Есть что-нибудь, кроме того, что ты рассказал? – открыв глаза, снова посмотрел на него брат.

– Есть. В деле фигурируют еще два человека: Лидия Васильева и Владимир Смирнов.

– Вовка Смирнов… – повторил последнее имя Стас и улыбнулся.

– Лидия была лучшей подругой Анны, – продолжал тем временем Саша. – Но за год до смерти Фроловой внезапно порвала с ней все отношения. Почему так произошло, неизвестно, есть лишь предположение. Дело в том, что именно тогда арестовали Лидиного отца, может быть, Васильева посчитала, что Аня как-то причастна к этому. Имеются сведения, что в тот самый день, когда Фролова покончила с собой, девушка, похожая на Лидию, приходила к ее квартире. О чем бывшие подруги говорили, никому не ведомо. Что, если Анна и впрямь была небезгрешна? И как раз с ее подачи с Васильевым случилось несчастье? Хотя лично я в это не верю. Ей было всего девятнадцать лет! Скорее виновниками произошедшего могли быть ее родители. Тем более что семья Фроловых жила в бараке, а потом внезапно перебралась в новый дом. Как бы то ни было, жизнь у Лиды не сложилась. Васильева два раза была замужем, но оба ее мужа скоропостижно скончались. Детьми она не обзавелась и умерла в возрасте шестидесяти семи лет в полном одиночестве.

– Судьба как бы наказала ее за то, что была несправедлива к подруге… – задумчиво произнес Стас. И вдруг оживился: – Расскажи лучше о Вовке Смирнове. Тот интересует меня гораздо больше.

– Почему?

– Потому что Анна приняла меня за него.

– Ах да, ты говорил о своем сне. Итак, Владимир Сергеев стал известным детским врачом, – продолжил Александр. – Он долгое время строил карьеру, женился почти в сорок лет. У него родился сын, который не пошел по стопам отца, а подался в военные, хотя родитель категорически возражал.

– Почему?

– Думаю, был сыт военными по горло. Кстати, в студенческие годы у него случился нервный срыв, и он чуть не бросил институт. Но мама дневала-ночевала у его постели и все-таки вытащила сына из темной бездны. У меня есть выписка из стационара, где находился Владимир.

– Значит, парень все-таки восстановился и даже преуспел… – снова задумчиво протянул Стас.

– Да, большой воли человек.

– А ведь не каждый бы смог пережить подобную травму – любимая девушка покончила с собой, а он ничем не смог ей помочь.

– С чего ты взял, что Владимир ее любил?

– Я это чувствую. В том сне я точно знал, что девушка в белом и Вовка Сергеев созданы друг для друга. На какое-то мгновение даже почувствовал силу их любви – безудержной, необузданной и вместе с тем кроткой и чистой. В те времена не принято было явно выражать свои чувства. Но когда эмоции скрываешь, они еще больше, так сказать, распускаются. Не правда ли?

Люда пожала плечами, а Саша нетерпеливо произнес:

– Может быть, Аня с Володей и в самом деле любили друг друга. Но что делать нам? Никаких зацепок по-прежнему нет.

– Я бы съездил к сыну Владимира.

Александр похлопал глазами, а потом шлепнул себя ладонью по лбу:

– И как я сразу об этом не подумал! Вполне вероятно, отец что-то рассказывал ему о девушке, столь печально закончившей свою жизнь. Люда, сможешь узнать адрес мужчины?

– Уже узнаю, – сообщила та, схватившись за телефон.

– Вот увидите, его или уже нет в живых, или он окажется недоступен, – мрачно пробормотал Саша, ожидая затребованной информации.

– Почему Сергеев должен был умереть? – удивился Стас.

– Потому что Владимир родился почти сто лет назад.