Исправительный дом - Никки Френч

ясно. Благодарю, я не нуждаюсь в вашей помощи. В этом зале решения принимает суд.

Мандей сняла очки, сразу как-то постарев и сделавшись более человечной.

– Итак, сейчас объявляется перерыв на обед, а затем подсудимая сможет участвовать в процессе рядом со стороной обвинения.

– Что, в самом деле?

– Означает ли это, миледи, – быстро проговорил Брокбэнк, – что мое замечание о том, что подсудимую невозможно услышать с ее места, принято судом к сведению?

– Нет. Это лишь означает, что подсудимая может занять место рядом с вами.

Глава 57

– Неплохо сыграно, – пробормотал Саймон Брокбэнк через полтора часа, когда Табита заняла место подле него.

– Я тут не в игрушки играю.

– Вам нужно бы научиться принимать комплименты в свой адрес.

– Отстаньте от меня.

– Мисс Харди! – раздался голос судьи Мандей.

Табита обернулась. Неужели судья ее подслушивала?

– Прежде чем в зал войдут присяжные заседатели, хотела бы вам кое-что сказать. У меня есть определенные сомнения по поводу разрешения на перекрестный допрос Лоры Риз.

Судья слегка приподняла свой парик, чтобы почесать голову, и Табита вздрогнула, увидев коротко стриженные рыжие волосы.

– Но это мое право!

– Здесь я решаю, каковы ваши права. Лора Риз – жена человека, в убийстве которого вас обвиняют. В таких случаях действуют достаточно жесткие правила. Если вы их нарушите, вам сильно попадет от суда. Вы меня услышали?

– Но я не знаю, что это за правила.

– Придерживайтесь сути, – вздохнула Мандей. – Избегайте вопросов, не относящихся к делу, а также вопросов, которые могут огорчить или оскорбить свидетеля. Короче, ведите себя как порядочный и разумный человек, если можете. В противном случае я обяжу вас выступать только в присутствии вашего защитника.

– Разве вы можете меня заставить?

– Как вы недавно удачно напомнили мистеру Брокбэнку, именно я принимаю здесь решения.

Лора Риз выглядела чрезвычайно добропорядочно. Одета она была скромно: темный костюм, который она, наверное, надевала на похороны, туфли на низком каблуке и голубой шарф в цветочек. Аккуратно уложенные волосы выглядели мягче, чем обычно. Лора выглядела тем, кем и была: респектабельной, заслуживающей доверия, неброской внешности англичанкой средних лет, которая всегда говорит только правду.

Места для прессы были забиты до отказа, впрочем, как и места для публики. Посмотрев в ту сторону, Табита заметила, что на нее уставлены десятки пар любопытных глаз.

Пока Лора отвечала на вопросы Элинор Экройд, в зале царила тишина. У Элинор оказался красивый голос, низкий и чистый. Ее лицо выражало сочувствие.

Табита, сидевшая рядом, с блокнотом на коленях, слушала рассказ Лоры с большим трудом. Как она и предполагала, Лора начала с той истории пятнадцатилетней давности. Пока свидетельница отвечала на вопросы стороны обвинения, Табита сидела, низко опустив голову. Но, несмотря на это, она все равно видела, что за ней наблюдают, изучают ее и словно раздевают, а она снова превращается в голую несчастную пятнадцатилетнюю девчонку… Табита испытала такое чувство стыда и унижения, что, если бы у нее была такая возможность, она с радостью спряталась бы под стол.

Да, Лора Риз знала об этом случае уже тогда (Табита отметила в блокноте, что речь шла только об одном эпизоде). Да, муж ей во всем признался. Он был расстроен из-за произошедшего и исполнен раскаяния. Он говорил, что ничего подобного с ним раньше не было, и клялся, что не повторится и впредь.

Элинор Экройд очень деликатно намекнула на противозаконный характер такого поступка: ведь Стюарт был учителем, ему было за сорок, а Табита была еще совсем девочкой. Лора отвечала твердым, хотя и хрипловатым голосом, время от времени отпивая из стакана. Да, все это преступно. Но муж уверял, что Табита сама соблазнила его, а он не смог устоять.

Микаэла что-то неразборчиво прошипела себе под нос.

Лора продолжала вещать о том, что она предпочла поверить словам своего супруга (Табита снова отметила особенности формулировок). И простила его и осталась с ним, потому что была его женой. Она поступила, как поступают все жены во всем мире, и слушая о том, что жены знают и что могут, присяжные подались вперед.

Табита хмуро разглядывала свои пальцы без колец и с обкусанными ногтями. Микаэла спокойно положила себе в рот подушечку жевательной резинки.

– Для нас стало большим облегчением, когда она уехала из деревни, – сказала Лора. – Мы смогли вернуться к нормальной жизни.

Табите захотелось вскочить со своего места и крикнуть: «А как же я?! Как насчет того, что я испытывала, что я чувствовала; как насчет того, что я никогда не смогу вернуться к нормальной жизни?»

Но хотя она и ерзала от нетерпения, все же решила промолчать.

Теперь речь пошла о тех неделях, что предшествовали убийству. Начали с возвращения Табиты в Окхэм.

– И вот вы внезапно стали соседями, – констатировала Элинор Экройд.

– Да, так.

– И как вы сами отнеслись к этому?

– О, я как-то даже не знаю, – произнесла Лора после некоторой паузы. – Это ведь не вчера случилось. Просто занималась своими делами, и всё.

– А как отнесся к переезду подсудимой ваш муж?

– Он не говорил со мной об этом, а я его не спрашивала. Но я знаю, что он очень переживал.

– Откуда вам об этом известно?

– Он как-то сказал мне, что нам нужно уезжать из Окхэма.

– Позвольте внести ясность: как только подсудимая вернулась в деревню, ваш муж сказал, что вам надо переехать, так?

– Именно.

– И вы уверены, эти два факта связаны между собой?

– А что еще могло бы быть причиной его такого решения?

– Вы спросили его напрямую?

– Нет.

– Почему же?

Лора Риз сделала глоток из стакана:

– Да потому что я уже знала. Какой смысл в том, чтобы спорить с ним? Вышло бы только хуже.

– И вы выставили ваш дом на продажу.

– Да. Мы собирались начать просмотры сразу после Нового года.

Теперь Экройд перешла к тому самому дню, к двадцать первому декабря. Табита перелистала свои заметки, но никак не могла отыскать страницу, где писала что-то о Лоре. Ладони ее вспотели.

Элинор Экройд и Лора Риз тем временем на два голоса повторяли одно и то же: как Лора выехала из дома на встречу с клиентом; как она вернулась в половину четвертого, раньше обычного, так как на Рождество должен был приехать сын; как заметила отсутствие дома мужа и его автомобиля, но не придала этому значения.

Табита все это уже знала, поскольку перечитывала показания Лоры много раз. И сейчас Лора произносила слово в слово те же фразы, что были в ее заявлении в