На краю пропасти - Патриция Вентворт

Рейф прочел эти слова, и вспышка ужаса ослепила его. Лайл это написала! Когда? Как? В его памяти возникла картина: выйдя из столовой после ленча, они быстро обмениваются несколькими репликами. Дейл и Алисия все еще болтают за столом. А он говорит Лайл в той старой доброй шутливой манере, что теперь осталась в прошлом:

— Что это ты такая усталая, милая? По тебе будто каток проехал.

И Лайл, чуть улыбаясь:

— Так и было. Мы пытались сочинить последнее воззвание к моему старому упрямцу Робсону. Я испортила, наверно, двадцать страниц — и никакого толка. — И вдруг ее рука сжимает его локоть. — Рейф, я забыла: Дейл не хотел чтобы кто-нибудь узнал. Это имеет для него такое громадное значение! Рейф как будто снова услышал свои слова: — Ладно, я тебя не выдам. Он снова взглянул на две неровные строчки. Это, без всякого сомнения, один из тех испорченных листов. Слова предложенные или даже продиктованные Дейлом, слова! — которые стати бы убедительным доказательством самоубийства, когда завтрашний прилив вынес бы на берег бездыханное тело Лайл. Рейф подошел к камину, поднес к листку спичку и смотрел, пока он не превратился в кучку легкого пепла. Потом он открыл высокое французское окно и вышел на балкон. Окна Лайл тоже выходили на него. В ее комнате горел свет. Лиззи ее не оставит. Шторы не были задернуты. На каменные перила от окна ложился слабый отблеск — бледный желтый свет, возможно от затененной свечи. Рейф стоял и смотрел поверх густых крон в сторону моря. Там, среди деревьев, они на нетвердых ногах прокладывали свой нелегкий путь к дому меньше часа назад. Издали, рождаясь в тишине, донесся слабый звук, которого ждал Рейф. Его тело и разум пребывали в таком напряженном внимании, что звук этот он, казалось, скорее почувствовал, чем услышал. Этот момент словно выпал из времени. Все, что когда-либо знал или чувствовал Рейф, застыло, повисло между тем, что уже произошло, и тем, чему еще только предстояло свершиться. И это будущее было ясным, жестоким и неизбежным. Потом этот миг замершего времени кончился, заслоненный реальностью. Настойчивое гудение приближающегося самолета ударило в уши, и внезапно этот звук перешел во все усиливающийся рев. Рейф всегда любил этот звук, эту музыку полета, вызывавшую в нем ответную дрожь восторга. Но теперь она била по каждому нерву. Шум достиг кульминации, и Рейф увидел самолет — не над головой, а левее, черный силуэт на фоне холмов, такой черный, он был бы невидим, если бы не рассекал тьму в легком, стремительном полете. Самолет, описав вдали длинную кривую, в низком полете миновал дом и повернул в сторону моря. Теперь он набирал высоту, все поднимался и поднимался, как черная птица в мерцающем небе, все выше и выше. Жужжание мотора стихало. Птица исчезла. Ее новое, внезапное появление было ужасно. Самолет ворвался в поле зрения и слуха, вертикально пронесся вниз и рухнул в воду. Волны сомкнулись над ним. Силуэт исчез, звук смолк.

Дейл погиб.

Рейф стоял на балконе, опираясь на перила, глядя на море. Но теперь он видел перед собой не землю, что когда-то принадлежала Дейлу, и не море, что стало его могилой. А всю долгую цепь эпизодов их жизней, всегда связанных одна с другой — и всегда обособленных.

Картины: Дейл в детской, властный и сильный в свои пять лет, расцветающий улыбкой и очарованием, если добивался, чего хотел. Рейф и Алисия смотрят на него с обожанием. Дейл в школе, сильный, большой для своего возраста, небрежно-покровительственно относится к своему младшему кузену, который обладает сноровкой в деле сдачи экзаменов, но далеко не так силен в играх. Дейл — капитан футбольной и крикетной команд. Дейл побеждает в лодочной гонке на милю. Дейл поднимает штангу. Дейл, получавший все, что хотел, до тех пор, пока его не бросила Алисия. Слишком многое давалось слишком легко, и вдруг сокрушительный удар. Дейл, который имел все, что хотел, и внезапно лишенный этого.

Алисия ушла, а Тэнфилд под угрозой. Не с этого ли момента все пошло не так? Или все было не так с самого начала? Человек превращается в убийцу внезапно, или эта холодная, беспощадная жилка таилась в нем всегда? Если человек слишком много значит для самого себя, если его собственность ему слишком дорога, то однажды интересы — и жизни — других людей настолько теряют для него ценность, что он может, не мучась сомнениями, пожертвовать ими.

Сложилось бы что-нибудь иначе, если бы Дейл женился на Алисии? Внешне — может быть. Убийство не было бы совершено, поскольку не принесло бы никакого выигрыша. Почему Алисия бросила его? Из них двоих она была именно тем, кто по-настоящему любил. Но она вышла за Роланда Стейна. Почему? Никто этого не узнает. Может быть, она увидела в Дейле эту темную жилку и испугалась? Этого никогда не узнать.

Дейл, казалось, вполне радостно и охотно женился на Лидии Барроуз. Он совершенно точно не питал ни капли любви к Лидии. Но с каким совершенством он разыгрывал влюбленного! По-настоящему замечательный спектакль! В какой же момент он решил опустить занавес и закрыть театральный сезон?

Насколько помнил Рейф, Дейл не испытывал сожалений. Деньги Лидии снова облегчили его жизнь. Пока не кончились.

Дайте Дейлу то, что он хочет, — и никому не удастся превзойти его в доброте и великодушии. Идеальный землевладелец, трудолюбивый, предприимчивый, внимательный и заботливый по отношению к арендаторам; хороший хозяин; человек, окруженный друзьями, — было ли все это лишь ролью, которую играл Дейл, играл легко, радостно, с наслаждением? Любил ли он Алисию? Любил ли он хоть когда-нибудь Лайл? Любил ли он вообще кого-нибудь? Или ему просто доставляло удовольствие играть влюбленного, великодушного хозяина, хорошего спортсмена? Ответ неохотно пришел на ум. Он любил Тэнфилд. Не Алисию, не Лайл, не Рейфа. Не человеческое существо. А Тэнфилд, который в какой-то мере был проекцией его самого. Свое владение, целиком завладевшее им.

Начало светать. Белая дымка тумана заволокла поверхность воды. Рейф повернулся и вошел в дом.

Вечером того же дня, уже довольно поздно, инспектор Марч позвонил у дверей пансиона мисс Меллисон. Дверь открыла сама хозяйка, в цветастом фартуке и ярко-голубых бусах. Щеки ее горели, а седые волосы стояли дыбом в результате совместных усилий июльской жары и раскаленной кухни.

— Я надеюсь, вы не очень долго прождали. Просто моя служанка взяла выходной. Если не возражаете… Моя маленькая гостиная… Мне так приятно… Мисс Силвер придет через минуту. Я думаю, вы знаете дорогу.

Мисс Меллисон засеменила по направлению к лестнице. Повернувшись боком, она продемонстрировала кусок кирпично-красного платья из какой-то шерстяной материи, под которым виднелся почти двухдюймовый слой нижних юбок из зеленого искусственного шелка. Неудивительно, что ей жарко.

Марч прошел в ту же комнатку, где наслаждался обществом мисс Силвер в прошлый раз. Все окна были закрыты, и воздух в гостиной был спертым из-за тяжелых ароматов кухни и мебельной полироли. Как только Марч закончил открывать все, что только могло открываться, вошла мисс Силвер, спокойная, аккуратная, старомодная.

— Мой дорогой Рэндал, это очень любезно! Я, конечно же, с нетерпением ждала встречи с тобой. Умоляю тебя присядь. Ты обедал?